Звук, принятый мной за шорох под дверью, вполне различимо превратился… в мое имя. Словно кто-то стоял, прижавшись к замочной скважине, и настойчиво, будто заведенный, шептал: «Хелл… Хельга…»
Я отскочила в сторону как ошпаренная. Почему-то это напугало меня сильнее, чем что-либо ранее. В иной ситуации я бы, возможно, даже отшутилась в духе «А дома никого нет» или «Вы дверью ошиблись», но сейчас не смогла выдавить из себя ни звука. Даже просто пискнуть, чтобы проснулся Лесс.
Хоть бы проснулся Лесс…
Растерявшись, я стояла как вкопанная, вперившись взглядом в дверь, и, кажется, до седых волос боясь того, кто находится по ту сторону.
Дверь начала медленно менять очертания. Не сразу в темноте я поняла, что на самом деле с ней как раз все в порядке, а вот «нечто» медленно просачивалось сквозь нее.
В горле встал ком. Пугала меня не неизвестность. Наоборот — я знала, кто это. С горем пополам мне удалось призвать слабый светопульсар, да только рассчитывать, что этот жалкий магический выплеск разбудит хриссова верлена, который отважно прогонит мой ночной кошмар, не приходилось.
Осторожно придерживая огонек кончиками пальцев, я выставила его перед собой. Прихожая немного наполнилась светом, и я увидела, как из тени появилась сначала нога в массивном сапоге, затем вторая. А следом и все остальное.
Мне показалось, что я сейчас рухну в обморок. С грохотом. И хоть этим разбужу Лесса. Он проснется, всех разгонит, и все будет хо-ро-шо…
— Я так соскучился, Хель…
— Арлан… — дрогнувшим голосом с трудом извлекла я такой забытый звук имени.
— Когда я узнал, что ты здесь… Я сначала не поверил ушам!
Меня шатнуло в сторону, и я сползла по стене спиной — на пол, не моргая, глядя на явление.
— Что такое? Ты напугана? — Силуэт заботливо склонился надо мной, будто желая помочь подняться на ноги. — Ты словно мертвеца увидела…
— Но… ты… я… — слова застревали на подходе, я жадно глотала ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег. Я ожидала всего, чего угодно. Но не этого.
Мой взгляд метался то на стену, то на него, я пыталась найти что-то, какую-то зацепку, почему это все неправильно и почему этого не может быть.
Но почему-то его глаза я не могла рассмотреть — вместо них были лишь две черные дыры на таком некогда родном и близком лице.
Едва он коснулся меня, мне захотелось провалиться. Прямо в стену. Прямо сквозь скалу, прямо с размаху на землю. Руки его обвили меня, словно лианы. И я… ничего не почувствовала.
— Скажи, почему ты не пыталась меня вернуть? Ты ведь могла.
