На миг мне показалось, как что-то мелькнуло за спиной, но, обернувшись, уже ничего не увидела. Даже двери. Лишь что-то бескрайнее, неосязаемое, поглощающее нас целиком. Боги, на что мы подписались?
И впервые в жизни этот вопрос не был для меня риторическим.
Мы медленно падали. А может, стояли на месте. Или даже висели вниз головой в странной тягучей субстанции. Или вовсе ничего не происходило. Но стоило допустить мысль о том, что мы, похоже, застряли, как мир вокруг нас стремительно ринулся вперед, словно горная река, замер на пару ударов сердца, превратившись в точку размером не больше пуговицы, с глухим всплеском, будто огромная капля, расплескался под ногами… и явил пред наши ясны очи вполне обычную картину.
Земля, утыканная пестрыми пучками травы, деревьями, жмущимися к заборам, невысокими домишками с маленькими огородами вокруг, по которым, презрительно кудахча, шатались куры. Где-то протяжно мычали коровы, мимо нас бродили люди, то куда-то торопящиеся, то мерно прогуливающиеся…
Наши с верленом недоумевающие взгляды встретились, в глазах прочитался один и тот же вопрос: «Какого хрисса?»
— Новенькие? — внезапно прозвучало над самым ухом.
А после перед нами появился темно-серый костюм с жабо. И башмаки с золотистыми пряжками. И цилиндр, висящий в воздухе.
Повисла неловкая тишина в ожидании, когда же под этим всем появится что-нибудь еще, но надежды не оправдались. Хоть костюм и выглядел так, словно в нем находился человек, человека в нем почему-то не оказалось.
Но голос продолжил звучать:
— Смотрю, родня-то не шибко щедрой была. — Белая перчатка оттянула ворот моего балахона (зря мы наши маскировочные наряды еще в лесу не скинули, смотрелись мы в них немного странновато) и получила возмущенный шлепок, ибо нечего ее хозяину подглядывать, куда не просят. Тот же, отдернув рукав, невозмутимо продолжил: — Даже пятачок никуда не положили на добрую дорожку. Жмоты. Чего с вами стряслось-то, ребятки? Судя по нарядам, какое-то жертвоприношение… причем либо удачно поучаствовали, либо неудачно провели.
— Костюм искренне захохотал над своей же шуткой, но мы остались непреклонны.
— Это не наша одежда, так вышло, — проворчала я.
— Или что? Любовь у вас запретная, может, случилась? — не унимался строить догадки костюм. — Как там говорилось? Нет повести печальнее на свете…
— Мы не умерли, — остановил поток его речи Лесс. — Мы друга ищем.
— Так вы его уже нашли! Я ваш друг.
