В Эскалиоле принят закон насчет трактирных потасовок, и развязавшим драку грозит суровое наказание, а тем, кто убьет в этой драке человека или представителя любой другой расы, — еще и внушительный штраф. Но громила прекрасно понимал, что, даже если с меня этот штраф потом выбьют кровью, ему уже будет все равно. Поэтому он скрипнул зубами и стиснул кулаки, заставив девчонку зажмуриться от боли, и тут же разжал руку, позволяя серебристым прядям змейкой выскользнуть из широкой ладони.
— Tərein, — удовлетворенно кивнул я.
— Извини, друг, подыщи себе другую игрушку. Pollie, ты наелась?
Девчонка — и когда только успела разреветься? — судорожно кивнула, утирая рукавом глаза и нос. Allanei![18] Моим рукавом!
— Идем. — Я поднялся и положил руку ей на плечо. Девчонка тут же доверчиво ко мне прильнула. — Время позднее. Вернее, раннее… в общем, детям уже… еще надо спать.
Мы поднялись, я скинул сапоги и рубашку и тут же залез в кровать, детям там или не детям, а мне после бессонной рабочей ночи выспаться точно не помешает.
Девчонка нерешительно топталась у дверей.
— Ложись, — буркнул я, не оборачиваясь. — Я не собираюсь покушаться на твою честь и достоинство. Я для этого слишком устал, а ты еще слишком мелкая.
Послышался полувздох-полувсхлип, и через удар сердца она скользнула под одеяло, прижавшись к моей спине.
— Спасибо тебе, Тим.
Я фыркнул и закрыл глаза.
Мне снился хороший сон. Было светло и тепло. Сквозь листву просвечивали солнечные лучи. Казалось, я снова оказался в Вилее,[19] вернувшись туда не только в пространстве, но и во времени.
Солнечные зайчики слепили глаза, не давая толком рассмотреть, что происходит вокруг, откуда-то издалека слышался смех матери и брата. Как давно я слышал ее смех в последний раз…
Невесомые пальчики погладили меня по щеке, губы обожгло сначала горячее дыхание, а затем легкое, как перышко, неуверенное прикосновение. А ладонь скользнула под рубашку, касаясь кожи…
Стоять!
Я рывком сел на кровати так, что Полли скатилась с меня, словно тряпичная кукла.
Под моим злым взглядом девчонка прижала к груди одеяло и безмолвно уставилась на меня широко открытыми, еще более прозрачными-призрачными в полумраке комнаты глазами.
— Ты что творишь?!
— Я… я… — У нее задрожали губы. — Я просто… хотела… отблагодарить.
— Да с чего ты взяла, что мне нужна такая благодарность?!
— Ну… — К милому облику растерянной и смущенной девчонки добавились еще и пылающие щеки.
