Гил потому, что плохо понимал, что происходит, но смутно догадывался, что выяснять это — не время и не место. Саэл выглядел так, словно ему только что сообщили, что назавтра мир перестанет существовать. А я… а я старательно напоминал себе о данном обещании.
Охрана попыталась меня остановить. Но их попытки успехом не увенчались.
А он оказался сразу же там. За порогом. В зале с высоким потолком.
Глаза закрыты. В руках, как всегда, меч.
Он все равно…
— Величественен, не так ли?
Я не оторвал взгляда от Аарона. Незачем было.
— Я заберу его и уйду.
— Боюсь, Dan’elle, на этот счет наши мнения расходятся.
Не сомневаясь ни мгновения, я выхватил из холодных пальцев клинок. На воротник брызнули капельки крови. Светлый эльфийский посол в Греморе отлично меня знал, но все равно зрачки предательски расширились.
— Ты не убиваешь, Рик.
— Я сейчас как раз в том состоянии, чтобы сделать для тебя исключение, — краем глаза я заметил, что Саэл и Гил напряженно наблюдают за нами от дверей. — Мы заберем Аарона и уйдем.
А ты катись обратно в Вилею, потому что увезти меня туда силой у тебя все равно не получится.
Он дернулся. На воротнике прибавилось капель, кинжал звякнул и заскользил по полу.
— Я все-таки его ученик. Помни об этом.
Удара рукоятью в висок и сильного тычка в грудь хватило, чтобы светлый врезался в стоящую у входа вазу и остался недвижим. Саэл взял Аарона на руки, как ребенка. Мы сели на коней, которых привел Гил, и выехали из города.
Я очнулся от странного забытья, только когда Саэл вдруг остановил лошадей.
Мы оказались на опушке леса: слева шумели дубы, справа стрекотало кузнечиками поле. Солнце зависло в пяди над горизонтом, окрасив небо в переливчатый оранжево-фиолетовый цвет и заретушировав рыжим облака. Прямо над нашими головами зажглась Эдельвейс…[35]
Хорошее место и время. Достойное.
Я кивнул эльфу и спешился. Гил уже куда-то испарился. Вероятно, собирать хворост.
Право поджечь я предоставил Саэлу. В конце концов, он провел с Аароном гораздо больше времени, чем я.
Да и у меня бы рука не поднялась. Не верилось. До сих пор.
Огонь взметнулся разом. Жар ударил в лицо, я едва удержался от того, чтобы не шагнуть назад. Эльф положил руку мне на плечо, и на этот раз я ее не скинул.
Солнце расплавилось, растянулось сияющей золотой лентой по горизонту. Поднялся ветер. Он швырял в лицо пепел и искры, и это был подходящий предлог для того, чтобы, не скрываясь, утереть рукавом глаза.
Меня учили, что воины не плачут. Аарон же и учил.
