– Вот как? – внимательно посмотрел Гитлер на адъютанта. – Говори.
– Сейчас на фронте непростая ситуация, и я бы хотел отправиться на Восточный фронт и таким образом помочь родине и вам, мой фюрер.
После некоторой паузы Гитлер произнес:
– Неужели вы думаете, что на фронте принесете Германии пользы больше, чем здесь… Находясь рядом со мной?
– Мой фюрер, я здесь ничем не рискую, но мне бы хотелось свои знания и свой опыт применить на фронте.
– Вы боевой офицер, Отто… Я вас очень ценю. И вполне понимаю ваше желание быть на передовой… Какую бы вы хотели получить должность?
– Я бы хотел командовать ротой в танковой дивизии.
– Вы ее получите… Я распоряжусь, чтобы вы оказались в составе лейбштандарта СС «Адольф Гитлер»… Сейчас она как раз перебрасывается на Восточный фронт из Италии. Когда бы вы хотели выехать на фронт?
– Если это возможно, то я бы хотел выехать завтра.
– Хорошо, я подпишу приказ о вашем назначении… Но хочу сказать сразу, если мне не будет хватать вас… Я запрошу вас обратно.
А сейчас пусть ко мне придет адмирал Канарис. Надеюсь, он не испортит окончательно мне настроение.
* * *Адмирал Канарис прибыл в «Вольфшанце» около одиннадцати утра. Проделанную дорогу он считал напрасной тратой времени. Многие важные вопросы он обговаривал с Гитлером по телефону, но сейчас был тот самый случай, когда он должен был предстать лично. В последнее время фюрер целиком был захвачен подготовкой к Курской битве, и все его заседания проводились с учетом предстоящего наступления, которое должно было дать возможность фюреру добраться до нефти на Кавказе и до пшеницы на Украине.
"
"Неожиданно в приемную заглянул секретарь Гитлера Мартин Борман и, не сказав ни слова, тотчас вышел. Это был дурной знак. С Мартином Борманом у адмирала Канариса были весьма прохладные отношения, что не мешало им любезно раскланиваться при встрече. Мартин принадлежал к тем людям, которых просто не переносило ближнее окружение фюрера, но тем не менее должно было мириться с его отрицательными чертами характера в силу того, что тот находился на хорошем счету у фюрера.
В присутствии Гитлера Борман напускал на себя маску озабоченного человека, радеющего о государственном благе. Но стоило Гитлеру только отойти, как он превращался во взрослого сорванца, собственно, каковым он и был на самом деле. В «Вольфшанце» он открыто жил со своей молодой кокетливой актрисой, и его бедную чадолюбивую Герду оставалось только пожалеть.
