Другой, со связанными руками, был посажен старшиной на траву и исподлобья зыркал на обступивших его бойцов.
– Вот их военные билеты, – старшина протянул документы Романцеву. – В вещмешке еще деньги лежат. Не знаю сколько, но очень много!
– Ничего, посчитаем.
Тимофей внимательно пролистал документы, после чего запрятал в планшет.
– Старший лейтенант, мне бы перевязку на плечо, а то весь кровью изойду, – пожаловался раненый диверсант. – А потом…
Тимофей давно взял себе за правило не входить в разговор с задержанными.
Врага следовало обесточить; отобрать всякую надежду на благоприятный исход; деморализовать; навязать свою волю.
Хлесткий удар по лицу заставил диверсанта умокнуть.
– Назови свою фамилию, мразь!
– Рядовой Егоров, – проговорил тот, стараясь не смотреть на старшего лейтенанта.
Ударив ногой в грудь, Романцев опрокинул диверсанта на спину. И, наклонившись, произнес с ненавистью в самое лицо:
– Я спрашиваю, как твоя настоящая фамилия, фашистская гадина?! Ты меня хорошо понял?!
Внутри диверсанта случился какой-то психологический надлом, что было видно по его глазам, враз потухшим.
Все пути к отступлению были сожжены, и не оставалось ни малейшей возможности, чтобы выбраться из этой передряги живым.
– Понял… Младший сержант Савельев.
– Когда попал в плен? Где служил до измены родине? – тряхнул Тимофей за грудки немецкого агента.
Отерев рукавом кровь с разбитой губы, заговорил:
– В плен попал в октябре сорок второго, под Сталинградом. Служил в Тридцатой стрелковой дивизии Шестьдесят второй армии.
В фильтрационном лагере в поселке Степное, под Курском, был завербован сотрудником абвера штурмбанфюрером СС Фридрихом Ульке.
– Кто в вашей группе старший?
Диверсант кривился от боли, едва сдерживая прорывающийся через стиснутые зубы стон.
– Командир группы капитан Свиридов.
– Это его настоящая фамилия?
– Нет, псевдоним. Не думаю, что кто-то в отряде знает его настоящую фамилию.
– Ах ты падла! – прошипел агент, сидевший рядом. – Как мы тебя сразу не распознали!"
"Повернувшись, Романцев без сожаления выстрелил диверсанту в лоб.
Этого не разговоришь, слишком идейный попался.
– Оттащите эту падаль в сторону, чтобы он здесь не смердел, – распорядился старший лейтенант.
Двое бойцов, взяв убитого за ноги, оттащили подальше в густую высокую траву. Закурили табачок с чувством исполненного долга.
– Почему его не было с вами? – спокойным голосом спросил Романцев, как если бы ничего не произошло.
