– А вы случайно не заметили, может, к нему кто-то заходил накануне? Или он разговаривал с кем-нибудь?
– Во время пересменки к нему какой-то майор-железнодорожник подходил. Они немного поговорили, и он ушел.
– Как выглядел этот майор?
– Да такой же, как и ты. Большой! Вот только взгляд у него дурной, тяжелый взгляд.
– А мешок у него был тяжелый? – продолжал допытываться Тимофей.
– Не хочу сказать, что большой, но вот тяжелый – это точно!
– Как выглядел этот агрегат через мешок?
– Что это был за агрегат, сказать не могу, но уж больно на ящик он был похож.
– А где сейчас может быть этот Кузьмич?
– У себя дома, наверное. Отдыхает. Где же ему еще быть?
– А дом его не покажете?
– Ох, нелегкая вас принесла, – в досаде покачал головой старик. – Вы думаете, что я вот так могу встать со своего места и куда-то потопать, чтобы вас уважить? Да с меня потом три шкуры снимут! И даже на мою старость не посмотрят! У нас хоть и не боевой пост, а дело серьезное. А вдруг где рельс лопнет, тогда что? Кто за это будет отвечать? Никанор Данилович! – Расценив молчание Тимофея в свою пользу, добавил многозначительно: – Вот и я о том же… А домишко его недалеко отсюда будет.
В небольшой деревушке. Пройдете по «чугунке» метров триста, а там через поле небольшая тропа вниз идет. Вот у речки домик стоит с большим огородом. Вот это и будет хозяйство Кузьмича.
Поблагодарив, Тимофей Романцев вместе с автоматчиками заторопился по железной дороге.
* * *Деревушка оказалась именно в том месте, где и указывал старик.
На недавнюю линию боевого соприкосновения указывали еще не заросшие травой окопы, где стояли два подбитых танка. Один – немецкий, а другой – советский. Теперь им нечего было делить, стояли рядышком на взрыхленной снарядами земле, как два старинных приятеля, у которых было немало общего и которым было о чем поговорить и что повспоминать. Немецкие и советские окопы, тесня нейтральную полосу, близко подступали друг к другу, так что солдаты вражеских армий слышали удары ложек о котелки во время обеда своих противников.
"
"По всему полю были разбросаны расщепленные от блиндажей бревна, будто бы мачты кораблей, выброшенных штормом на берег. На пригорке подле самого хутора паслась лошадь, усиленно разгоняя длинным лохматым хвостом одолевавший ее гнус. Мальчуган лет пяти усердно гонял в огороде козу, покушавшуюся на разросшуюся у плетней капусту. Стояла великолепная тишина, которую едва нарушали отдаленные отголоски эшелонов, проезжавших по железной дороге.
