Федор Марчук присел на кровать и пожаловался:
– Что-то жарко в этой комнате, вы окна-то открываете?
– Хозяюшка не разрешает, говорит, что мухи налетают, – обескураженно ответил квартирант, сбитый с толку неожиданным вопросом.
– А надо бы, воздух тут действительно великолепный. Жара стоит несусветная. Крыша за день нагревается, а потом весь этот жар в комнату идет… А хозяюшка-то ничего, – одобрительно проговорил артиллерист, махнув на соседнюю комнату. – У тебя с ней как – по-серьезному или так… для баловства? – заулыбался Марчук.
– Ты не ответил на мой вопрос: почему ты здесь?
Федор убрал с лица улыбку и отвечал:
– По-другому было нельзя. Я получил из Центра приказ устранить Сталина.
– Что?! – невольно выдохнул квартирант.
Марчук приложил палец к губам и показал на дверь.
– Вот и я о том же. По-другому было нельзя. Ты должен будешь сообщить по рации, что его спецсостав прибудет на железнодорожную станцию Ржев часа через три. Спецпоезд замаскирован под гражданский состав с дровами и сеном. На нем есть две платформы с зенитками.
Пусть разбомбят его, к чертовой матери!
– Следующая связь только через неделю, – обескураженно протянул собеседник. – А потом, не так все просто. С расположения просто так не уйти.
– У тебя должна быть экстренная связь, – продолжал настаивать Марчук.
– Связь есть… Но на этой волне я никогда еще не выходил.
– А теперь выйдешь. Как только передашь свое сообщение, можешь тотчас уходить. Встречаемся в двадцать третьем квадрате в двенадцать часов. За нами прибудет самолет.
– Простодушно улыбнувшись, добавил: – Можешь считать, что война для тебя закончена.
– Все как-то неожиданно, – протянул квартирант.
Марчук невесело усмехнулся:
– Ты думал всю войну здесь просидеть, у бабы под боком? Тепло, хорошо, и пули не свистят. Нет, брат, так не бывает. Нужно уметь и рисковать.
– Хорошо, – наконец согласился постоялец. – Сделаю все, что нужно. Хотя дело непростое…
– С чего так вдруг непростое? – усмехнулся Марчук.
– Придется привлекать очень серьезного человека, а он с надежной «легендой», хорошо законспирирован.
Будет жаль, если его раскроют.
– Не раскроют."
"– У меня дурное предчувствие.
– Предчувствие, говоришь, – усмехнулся Марчук. – Ты его для баб оставь! А мы с тобой люди военные и должны выполнять приказы!
Марчук вышел из комнаты.
– А как же пироги с капустой? – зашагала навстречу хозяюшка.
Марчук обратил внимание, что на этот раз на ней было красное платье с желтыми цветами, что не умаляло ее женских достоинств.
