В сторону фронта двигались маршевые роты, состоящие процентов на восемьдесят из солдат, еще не бывавших на передовой, не лежавших под градом пуль, не знавших бомбежек. Половина из них пацаны, вырванные мобилизацией со студенческих и школьных парт. Их молодые лица, еще не знавшие бритвы, выглядели вызывающе молодо. Юнцы еще не верили в смерть, а потому находили время, чтобы подурачиться и пошалить. Даже на привалах между затяжными и изнурительными переходами не забывали своих мальчишеских игр. Их ребячество пройдет с первыми же разрывами снарядов, с первой смертью товарища, что случится на их глазах.
Так что в какой-то степени им следует посочувствовать.
Навстречу маршевым ротам двигались потрепанные воинские подразделения, немногие из тех, которым посчастливилось уцелеть. Полк на войне живет всего-то сутки, дальше – переформирование и короткий отдых. Но прошагавшие вразнобой бойцы не выглядели юнцами, хотя они были ровесники тех, что попались им навстречу. Их разделяла передовая, что глубокой межой прошлась по сердцам выживших.
Каждый из них, пусть даже на малое количество лет, осознал, что уже никогда не будет прежним. На формирование они топали лишь затем, чтобы немного подлатать покалеченную душу и хотя бы на короткое время позабыть о пережитом.
А еще на дороге были танки, их было много. На большинстве из них еще не сошла даже заводская смазка. Техника двигалась ровными колоннами, слегка покачиваясь на небольших ухабах, напоминая корабли, колыхающиеся на волнах. Полуторки и трехтонки, груженные людьми, которых тоже было немало, аккуратно жались к обочинам, пропуская гремящие тонны железа.
Подомнут и даже не заметят!
Немного подалее – перекресток, куда дисциплинированно и поочередно, по воле невысокой девушки-регулировщицы, въезжала военная техника. На каждой дороге, заметно затрудняя движение, стояли посты КПП. Невзирая на чины, останавливали всякого, придирчиво проверяли документы. Обременяя себя хлопотами, залезали в кузов, внимательно всматривались в лица пассажиров, у некоторых, кто, по их мнению, вызывал серьезные сомнения, проверяли документы.
И лишь пролистав, всмотревшись в тайные знаки (на месте ли!), возвращали и давали разрешение на отъезд.
Одну легковую машину, в силу каких-то причин, проверяли особенно тщательно: открыли багажник и долго осматривали, затем обследовали салон. Полковник, хозяин автомобиля, отнесся к процедуре с должным пониманием, стоял в сторонке и курил, поглядывая за действиями уполномоченных.
