– Сказали: ждите, – ответил Ганин и хотел сплюнуть, но даже это у него не получилось. В сухом горле не было слюны. – Поэтому сидим ровно и ждем.
– Я знаю, что, – сказал Фока.
– Что?
Он полез в карман и выудил колоду карт.
– Вот что.
Начали с буры, потом перешли на «дурака». Сами не заметили, как втянулись, и тоска ушла. Играли громко – со словцом, с поддевкой. На шум подтянулись полуголые агенты. Попросили:
– Возьмите в игру, ребзя."
"– Отчего ж не взять, – сказал за всех Фока, завзятый картежник. – Присаживайтесь.
На копеечку сыграем или на интерес?
Агенты переглянулись и решили, что играть будут на копеечку.
– На копеечку, так на копеечку. Какую игру предпочитают в органах?
В органах предпочитали дворовую секу. Фока дернул бровью, но вслух выбор «костюмов» комментировать не стал. Перетасовал карты, с пижонской ухмылкой пустил их веером из одной руки в другую.
– Эка! – восхитились агенты.
Фока пожал плечами:
– Школа жизни.
– Он у нас беспризорник, – вставил Серега. – С малолетства был оторван от мамкиной сиськи и прибился к хулиганам.
Фока метнул в Серегу взгляд-лазер. Серега охнул и рассыпался в прах.
Ганин ничего не смыслил в картах, но про секу кое-что знал. Например, что эту игру любят во дворах и в тюрьмах, что правила ее просты – знай себе набирай очки и торгуйся. Но если попадешь на молодца с ловкими руками и шальной душой на блеф, то могут и оставить ни с чем. Слышал от бывалых, что иные зэки, увлекшись простыми, но затягивающими ходами игры, уже не могли остановиться, пока не проигрывали себя самих и своих родственников – особенно среди родственников ценились молодые симпатичные сестры и жены.
Тогда, проигравшись, такие зэки отписывали домой: так, мол, и так – и сестра или жена должна была выбить свиданку, на которой ее незадачливого брата или мужа подменял победитель и торжественно вступал «в право собственности». Зачастую зэки не сообщали своим женщинам о проигрыше, и тогда на свидании тех ждали шок и потрясение, когда в комнату для родственников вваливался чужой человек.
Такое, слышал Ганин, в тюрьме устраивалось запросто – с попустительства охранников, при помощи взяток. Иные проигравшие отказывались вызывать в тюрьму родственников женского пола, и тогда их самих опускали на самое дно тюремной иерархии. Человек, проигравший в секу и не сумевший выплатить долг, считался презреннейшим из существ, жизнь его в зоне была нелегка.
И теперь агенты намеревались играть на копеечку в эту игру.
