– Что?
– Мы с ним уже живем вместе!
Ганин отпрянул от монитора. Его накрыло холодной волной, приподняло над лесом и со всей силы шмякнуло об землю. «Сука», – сказал он вслух. А потом напечатал:
– Убери этого мужика из дома.
– Не уберу, Ганин! У меня своя жизнь.
– Я сказал…
Ганин задумался: а что он сказал? Что он мог сказать?
– Пожалуйста, – дописал он. – Прошло слишком мало времени, Марина. Не отбирай у меня Варю.
– Я не отбираю Варю, Андрей. Ты будешь видеться с ней, как и раньше. Ничего не изменится."
"Мозг лихорадочно выдавал Ганину картинки.
Марина с этим мужиком и Варей едут на юг. Мужик учит Варю плавать в море, держит ее за животик, поправляет надувной круг. Варя смеется. Мужик покупает Варе мороженое. Мужик ведет ее в кино, в страшные моменты Варя хватает его за рукав, а потом, к концу фильма, кладет голову ему на плечо. Мужик заполняет собой все. Вырастает больше земли, упирается головой в небо, прорывает макушкой небесный свод и хохочет. Бьет себя кулаками в грудь, как Кинг-Конг.
– Я убью его! – печатает Ганин.
– Я еду в Москву!
Пауза. Марина думает, что ответить.
– Не дури, Андрей! Тебе надо успокоиться.
Пауза.
– Успокойся, и потом поговорим. Хорошо?
Как бы не так.
Ганин набирает ответ:
– Я приеду и втопчу его в пол.
– Ты сумасшедший, Ганин. Напиши мне, когда будешь в нормальном состоянии.
Он хочет еще сказать: «И, да, заведи себе отдельный долбаный скайп! Не смотри нашу с дочерью переписку!», но в этот момент видит, что Марины больше нет в сети.
Когда Ганин, шатаясь, подошел к месту стоянки, Фока, сначала не узнав его, отпрянул.
– Фу, Андрей! Ты прям как медведь!
Остальные подняли головы. Костер сделал их лица похожими на маски. Внутри масок блестели глаза.
– Налей водки.
Фока засуетился. Звякнул бутылкой, забулькала жидкость, Ганину протянули стакан. Он выпил залпом, и тут же все вышло наружу. Ганин успел только отвернуться, чтобы потоки рвоты не накрыли сидящих. Жидкость извергалась из него фонтаном, как в дурных комедиях. Спазмы подкосили ноги. Ганин упал на колени и уперся руками в землю.
Когда все закончилось, Фока спросил:
– Еще налить?
– Давай, – стоящий на четвереньках Ганин сплюнул. Слюна повисла на подбородке. Он смахнул ее тыльной стороной ладони.
Второй стакан пошел лучше. Узел в животе развязался. В голове прояснилось. Ганин засунул в рот сигарету и присел к костру. Все ждали, когда он начнет. И он начал.
– Что будем делать, ребзя?
– С танком? – для порядка уточнили те.
– С танком, – кивнул он.
