– И тебе не болеть, – старик к тому времени скурил уже целую гору папирос. Ганина он поощрял короткими выкриками: «Поднажми, пехота!» В один момент взялся петь: звук был такой, будто везут сани по асфальту.
– Вот! – Порфирий кивнул на Ганина. – Деда своего ищет. Говорю ему, перекопано здесь уже все, а он не верит. Упрямый черт.
После заката Ганин и сам осознал тщетность своих потуг.
– Чтоб тебя! – воткнул лопату в землю и, наконец, закурил сам.
Спина саднила, перегретая солнцем. От долгой копки тянуло нехорошо в пояснице.
– Ты сказал, слоями лежали бойцы? – уточнил у Порфирия. – Покажешь где?
Старик шевельнул бровями.
– Завтра приходи. Покажу.
Дома сидели с Галей за столом. Билась вечная муха о мутную лампу. Стрекотали цикады. Тянуло свежестью с реки. Луна заглядывала в окно, словно спрашивала: «Как вы там, люди? Еще не взвыли от жары?»
Ганин вытащил из кармана рубашки желтый снимок.
– Вот, – сказал он, – мой дед. Представляешь, в шкафу у Порфирия нашел. Выкопал, говорит, на огороде.
Как такое бывает?
Галя наклонилась к нему на плечо.
– Похож.
Они помолчали, рассматривая деда. Потом Галя встала, пошла в коридор, погремела там засовами сундука и вернулась к столу, держа в руке фотографию.
– Вот, – она поставила ее рядом со снимком деда, – моя мама.
Женщина на фото походила на актрису Светлану Светличную. У нее были льняные волосы и во взгляде что-то такое, от чего мужчинам хотелось сходить с ума. Захотелось и Ганину – на секунду.
– Ну, – кивнул он снимку.
– Будем знакомы."
"– Будем знакомы, – ответила за маму Галя и присела рядом. – Кавалер мой, мама. Звать Андреем. Приехал из Москвы деда искать.
Так они сидели двое на двое – двое мертвых и двое живых. Изучали друг друга, присматривались.
– Выпьем, что ли? – предложил Ганин. – За знакомство?
Галя встала, поставила на стол бутыль самогона от бабки Агафьи и четыре рюмки.
Он разлил всем ровно.
Тина
Княжий меч уносили в темноту неизвестные. В спине одного из них угадывался Фока.
«Куда? – закричал Ганин. – Стой!» И тогда Фока обернулся, а вместо лица у него было пусто – будто обволокло туманом. И еще увидел Ганин за поясом у Фоки нож – мясницкий, блестящий тесак. И Фока увидел, что Ганин увидел. Рука его потащила рукоятку.
За спиной заплясали, хохоча, тени – Фокины новые дружки. Потянули к Ганину руки. Отступая, тот отталкивал их от себя, но рук было не счесть. Руки были отдельной силой. Пальцы, темные, тискали, тащили, рвали.
