– В прятки играем, значит, – сказал он и, движимый порывом, уколом злости, решительно повел металлоискателем по земле. – Иду искать, дед! – закричал он. – Кто не спрятался, я не виноват!
Он потратил на поиски несколько часов, хотя ему показалось, что прошли столетия. Солнце ушло за сосны. Избы дохнули смрадом. А он все ходил вокруг них, забирался в лес и вылезал из леса, чертыхался и стряхивал с ног обвивавшие его травы, которые, казалось, хотели задержать его и утянуть в чащу. Мыски были Бермудским треугольником, понял он: металлоискатель не пискнул ни разу.
Закинув его на плечо, Ганин двинул прочь из деревни к своим.
– Ну что? – спросили его сидящие у костра.
После неживых серых домов, после трав-водорослей, в которых плавала подернутая дымкой деревня, трескучее пламя костра было особенно приятно. Ганин сел и вытянул к огню ноги.
– Пусто, – сказал он. – Землю будто высосали, ни звука не издает.
Ему придвинули тарелку с едой.
Доедали губернаторскую посылку: вместо обычных макарон наварили гречи, у съемочной группы нашелся майонез, накрошили остатки колбасы.
– Деда здесь нет. И никого нет, – подвел итог Ганин, отправляя в рот полную ложку: голод он вдруг почувствовал зверский – сказались ночные утехи и дневной переход.
Виктор Сергеевич пошевелил палкой дрова в костре.
– А как же приказ? Тот, что мы при офицере нашли? Следовать на подмогу оставшимся в Мысках.
– Не знаю. Может, не дошли, может, перепутали что – тьма веков, поди разбери.
– Странные дела.
– Странные, – согласился Ганин. – Завтра сверим карты и поймем, что дальше делать.
– А вы дома те видели? – вмешался в разговор курчавый Игорь. – Как исполины в сказках: заснули и ждут своего часа. И земля прогибается под ногами, почувствовали? Как будто там яма под деревней.
– Или ловушка! Капкан! – поддакнули другие телевизионщики. Помолчав, один из них тихо добавил: – Ужас!
– Это ужас? – спросил осмелевший у огня Серега. – Я сейчас настоящий ужас расскажу. По младости лет наших со Степой взялись власти строить в соседнем районе электростанцию.
А для нее, родимой, нужно было русло реки повернуть. Ну и повернули: две деревни утопли под водой. Жителей их загодя расселили, объяснили им, что так, мол, и так – вместо домов ваших течь теперь будет вода. Только были, говорят, среди жителей и такие, кто уходить отказался наотрез. Сказали они: мы люди старые, нам все одно скоро помирать, дайте хоть на родной земле принять смерть.
