– Откуда вы знаете, каким я вас описала?
– Догадываюсь, – сказал Ганин. – После нашей последней встречи.
– Знаете, что мне в вас не нравится?
– Что же?
– Вы приезжаете сюда, и вам кажется, что вы умнее всех. Вы играете здесь в казаки-разбойники, играете в опасность, в приключения. Вот вы сейчас пытаетесь неумело флиртовать со мной. Вы думаете, самонадеянный: ну, разве эта провинциальная девчонка устоит? Для вас это тоже часть игры, все здесь для вас – развлечение, забава. А потом наступает осень, и вы отбываете в свой теплый тыл.
Наигравшийся. Полный впечатлений. Вы как тот капризный маленький мальчик: нашалите в одном месте, а потом бежите под подол к маме – в свою Москву.
Ганин вздохнул.
– И вы туда же. Наслушались провинциального шовинизма от этих людей, – он кивнул в сторону лагеря. – И теперь выступаете как их ретранслятор. Вам надо было идти жить в наш лагерь. Тогда бы ваша картинка была объективной.
Девушка усмехнулась.
– Видала я ваш лагерь. Предводителя забирают, потому что у него при всех обнаруживают сверток с наркотическим веществом.
Судя по всему, он отличный человек! И пока его нет, оставшиеся демонстрируют собственным примером, каких глубин разложения может достичь человек. Они круглосуточно пьют, они закладывают собственные рубахи. Они готовы отдать за водку оружие, которое выкопали из земли. И после этого вы будете говорить мне, что для вас все это не забава? Что для вас что-то значит этот танк, эти люди, которые, возможно, когда-то тут погибли, эта история? Вы – мародеры, Андрей! Мародеры и скоморохи! Вы глумитесь, вам весело, и вы знаете, что здесь можно зашибить деньгу!"
"– Послушайте, – разозлился Ганин.
– В каком монастыре вы росли? Мужчины в поле, они одни – какого поведения вы от них ждете? Да, они пьют! Да, они сходят с ума! Но тот же Сережа, который ходил тут пьяным и закладывал рубаху свою, – вы знаете, что он сам из этих мест? Что Сережиными полевыми находками кормится краеведческий музей? Он зашибает здесь деньгу, да. Потому что Сереже нужно на что-то жить, чинить матери дом – Сережа, что, виноват, что у них в деревне нет работы?
– У вас в вашей Москве тоже не было работы? Поэтому вы здесь?
Ганин замолчал.
– Эти люди, – продолжила Галина, – люди в лагере – с провинциальным шовинизмом, как вы выразились. Они честнее вас. Они здесь, потому что выполняют свой долг. А зачем вы здесь, зачем ваш пьяный сброд здесь – мне совершенно непонятно.
– Жирдяи, – сказал Ганин.
– Что?
– Жирдяи, – повторил он.
