На минуточку допустим, что мы с этой несчастной девочкой одновременно погибли: я возле своего дома в России, она где-то рядом, в какой-то славянской стране, потому что эти лорды на русском говорят. Я же их понимаю! И вот мы с ней каким-то образом умудрились поменяться. Я оказалась в ее теле, а она…
Бедная девочка! Ей совершенно точно не суждено выжить. Это только в кино герои после таких аварий самостоятельно из машин вылазят и идут раздавать правым и левым на орехи. В жизни так не бывает.
И мне жаль, искренне жаль… Вот только я… я жить хочу.
А потому точно стану молчать.
Впрочем, есть еще вариант, что я спятила и весь этот кошмар — плод моего сломленного разводом воображения. Нужно разобраться, попытаться хоть что-то понять. А значит следует изображать немую и в некоторых моментах — глухую. От греха подальше.
Так что я даже не пискнула, когда незнакомец поднял меня на руки и куда-то понес. Наверняка же не насиловать тащит. Мужик-то красивый, сильный, и глаза эти его нереальные.
Если он мужем окажется, то я как бы и не против. Тьфу, Сабрина! О чем ты вообще думаешь?! К тому же, если я действительно в теле Сабины, то муж у нас выглядит иначе. И между прочим, тоже красив…жаль импотент. Пять минут на процедуру, надо же!
Нет, я однозначно что-то повредила, у меня мозги от всего набекрень. И либидо скачет. Надо было слушать Розу Моисеевну и дать ему-таки волю. Два года воздержания к добру не приведут.
Пока я мысленно устраивала себе разнос, мужчина резво шел по коридорам, уверенно открыл двери в комнаты, и лавируя в них так, словно он тут всю жизнь прожил, отнес меня в спальню.
Если честно, сама бы я не догадалась, что вход в спальню ведет не сразу из гостиной, куда мы шагнули с порога, а нужно пройти еще две комнаты, очень просторные комнаты. Но когда я увидела кровать и проклятый балдахин, меня опять затрясло.
Да не бывает таких совпадений! Не бывает!
Меня аккуратно уложили на подушки и не говоря ни слова покинули.
Но что-то мне подсказывало, что это еще не конец и мужчина возвратится. Я не торопилась вставать и оглядываться. Я с ненавистью смотрела на балдахин, а особенно на шторку, которая при необходимости выдвигалась и разделяла тело напополам. То бишь, во время той самой процедуры, Сабина не видела лица мужа и вообще не видела, что он там делает. Только чувствовала.
А потом рыдала, как ненормальная.
