На самом деле, бог объяснял совсем иную причину — а именно чувства Данерта ко мне. Жен-то своих прежних он не любил даже на одну сотую. Может какая страсть и была первое время, а потом женитьба оказалась вынужденной мерой и тяжелой ношей. Потому и торопил меня, что на пике переживаний, благодарности, чувство любви становится безграничным. И той энергии, которую излучает уже высочество хватит на излечение всех детей. Правда, Данерту придется хуже всех, потому что помимо той боли, что он должен испытывать наравне с дочерью, он забирает и мою.
Вот почему я в отличие от них не испытывала никакого дискомфорта.
— Вот и я считаю, что только миледи под силу помочь принцессам. — Отре Сигуран сложил руки на груди, но при этом тепло улыбнулся мне. — Данерт, миледи сильная, позволь ей хотя бы попробовать.
— Пожалуйста, — вклинилась я и потянула кисть мужа к губам.
Этот простой, исполненный нежность жест, добил принца.
Он кивнул, но попытался обозначить рамки.
— Завтра. Ты попробуешь завтра, а сейчас — спать.
— Я настаиваю на том, что лучше не откладывать. — Мы с Сигураном мыслили одинаково. Только я не успела возразить, это сделал дедочек. — Обещаю, что буду пуще прежнего следить за состоянием миледи.
Это решило исход. Данерт согласился и отдал распоряжения служанкам собрать миледи, то есть меня. Уже покидая дворец, я подумала, что когда все закончится, обязана сходить к Аленсии. Я переживала обо всех детях, но с Аленсией все было почему-то иначе.
Я ощущала к ней куда большую нежность. Но копаться в этом не хотелось. Так бывает, наверное. Да, так просто бывает.
Глава 25
Следующие четыре месяца стали для меня одним мигом. Нет, серьезно. Я уже с трудом вспоминаю, каким чудо-образом мне удалось уговорить Данерта, перенести и меня, и деток обратно к морю, и позволить мне проводить с ними практически все время.
Я напрягла свою память, создавая для всех те условия, которые были приняты на Земле.
Имею ввиду социализацию, развитие таких качеств как сопереживание, помощь и любовь к ближнему. Раньше детки жили обособленно, и никого кроме своих служанок, да отца почти не видели. Матери и те редко заглядывали к своим детям. Осуждать их не получалось. Не каждому дано нести огромный крест в виде больного ребенка.
За это время я успела пообщаться со служанками, которым было известно, какими принцессы были до выздоровления.
