— Скажи, я видела только интим Сабины, потому что остальные две потенциальные смертницы с Земли, отказались девочку жалеть, узнав во что она вляпалась?
Вообще, все честно. С одной стороны. Зачем жалеть того, кто сам рвется в петлю. Наивность и глупость — не оправдание.
А мне надо было понять, каким образом работает механизм переселения. Если моя догадка верна, то Богу для моего отселения из этого тела потребуется другое, с которым образуется связь. Не зря же мама мне говорила, что сочувствуя кому-то, мы забираем на себя часть его судьбы.
Разделяем ношу. Становимся ближе, даже роднее. Конечно тем, кто не верит в судьбу, такое изречение до лампочки, но если мама все-таки права, то магия этого мира работает на эмоциональных связях. Точнее магия бога Ялмеза.
— Да, — не став юлить, ответил он. — Ты была третьей попыткой, последним шансом. Ты осуждаешь меня, я вижу, но у меня не оставалось выбора. Помимо твоей жалости к Сабине, требовалось соблюсти еще несколько условий.
Пусть внешне вы были не похожи, но одинаковые обстоятельства вас сближали: брак, предательство любимого мужчины, сиротство. Это позволило пробить брешь и создать канал, который позволил выдернуть твою душу из умирающего тела.
«Умирающего» — мысленно и эхом повторила я. Нет, я и так это знала, но слышать подобное…
— Хочешь сказать, что на всей Земле не нашлось сироты, которая когда-либо вступала в брак и не была предана тем, кого любит? — Я усмехнулась.
"
"— Есть, но они не подходили. Кто возрастом, кто менталитетом, мне нужна была славянка, желательно из территории бывшего СССР, так как ваше сознание адаптивнее к стрессовым ситуациям, да и язык схож с нашим. Ты довольно легко перенесла перемены и сумела прижиться в теле Сабины. А ведь существовал риск отторжения, и тогда вы бы обе погибли.
— Какая прелесть, — не сдержалась я. — То есть, я еще и умереть могла. И в какой срок?
— Первые три дня существовала опасность, затем твоя аура начала поглощение.
К том уже беременность сыграла свою роль.
— Иными словами, мне крупно повезло. — Я погладила уже не плоский, но еще и не особо выделяющийся живот. В последнее время руки сами к нему тянулись. У меня вошло в привычку его гладить. — А потом? Что тебе мешало поговорить со мной откровенно, когда я об этом просила? Обратно я бы все равно не смогла вернуться.
— Но могла наложить на себя руки.
