Как давно, ваше высочество, как давно вы знали о том, каким образом меня пытался использовать ваш брат?
Меня потряхивало, но я не разрывала зрительного контакта. Медленно сползла с кровати и также медленно делала шаги к стоящим у изголовья кровати Анлунирону и мужу. Мысль билась на задворках сознания, но пока никак не могла оформиться. Что же меня так беспокоит? Что же не так?
— Давно, — наконец изрек будущий монарх. — Зевиль планировал соблазнить одну из моих временных жен после рождения третьей дочери, страдающей недугом.
Касаемо вас — три года.
Зевиль…Зевиль… Кто у нас Зевиль? Младший принц что ли? Ах да, теперь же можно назвать его имя. Отречение состоялось.
— Давно, — эхом повторила я и сделала еще один шаг. — Вы использовали меня как приманку? Вы с самого начала планировали поймать брата на горячем, но ни одна из временных жен не стала бы в это ввязываться? Требовалась юная дурочка, максимально удаленная от дел дворца? Такая, как я?"
"Я говорила, что меня потряхивало? Забудьте, вот сейчас меня потряхивало! Да какой там! Меня кидало так, словно я была кораблём, угодившим в шторм.
Именно поэтому я ухватилась за рубашку мужа. Чтобы не упасть. Просто не упасть.
Я вскинула голову и прочитала ответ во взгляде. Нашла Анлунирона и уже обращаясь к нему произнесла:
— И вы позволили? Вы вот так отдали свою родственницу на растерзание? Подталкивая ее к нужному для вас сценарию?
— Я был рядом. Я всегда был рядом, — пряча глаза, произнес он. — И не позволил бы вам умереть.
— Вы были рядом?! — красная вспышка в сознании, и я просто оседаю на пол. — Вы были рядом, когда он меня насиловал? Рядом?! И ничего не сделали?! Вы были рядом, когда он меня топил в купальне и не помогли?!
С последним я била наугад. Но… позвольте, как иначе, если, не обладая способностями уходить в субпространство, этот младший козел мог попадать в мои покои? Да никак! Этот урод был ищейкой! Наверняка хуже, чем Анлунирон. Но был!
— В тот день меня не было, — глухо произнес дядюшка.
— В момент нападения на тебя меня не было во дворце, я прибыл позже, когда он уже ушел. Но вы живы…
Жива! Ах ты ж падла белобрысая! Жива! Я — жива, а несчастная, использованная вами девочка умерла от удушья, захлебываясь водой! Умерла, угнетенная чувством вины и тем, что никому в этом мире не нужна. Так и есть. Сабина никому не была нужна! Да и сейчас, выходит, не особо кому нужна. — Оно того стоило? — я нашла мутным от слез взглядом лицо мужа.
