Немного успокаиваюсь. — Что? Сейчас заберу.
Подпрыгивает с места. Оставляет недоеденный бутерброд в тарелке. Широко шагая, оказывается возле меня и наклоняется, оставляя мимолётный поцелуй на щеке.
— Будь тут, никуда не уходи."
"Я не успеваю спросить, что случилось, как он вылетает из кухни. Думаю уехать следом домой — так явно будет лучше, но остаюсь на кухне. Как одиночка. Мне совесть не позволит уехать. Мне надо знать, что случилось со Снежкой.
Да, хоть она и послала меня, я всё же за неё переживаю. Я слишком быстро привязываюсь к людям, а особенно к этой малышке.
Да, она сделала мне больно, но… Я честно к ней прикипела. Считаю маленькой сестрёнкой, за которой я обязана смотреть.
И в неведенье сердце разрывается. Хожу из стороны в сторону по всей кухне. Готовлю вкусную еду, чтобы если чего случилось — тут же поднять настроение пышными булками с начинкой.
Они приезжают через полтора часа. И Снежка, вялая на руках у папки, шмыгает носом, сопливит.
— Что случилось? — обеспокоенно спрашиваю, встречая их на пороге.
— Заболела, — злится Марат. — Если с одной пронесло, вторая вон сюрпризы подкидывает.
Проходит мимо меня. Спешу за ним. Надо его успокоить.
— Не злись. Все дети болеют.
— Знаю, — цедит сквозь зубы. — Вызвал врача, скоро приедет.
Мы быстро оказываемся в комнате Снежки, а сама девочка — под одеялом. Не успеваем оглянуться, как домой приезжает и врач. Буквально пятнадцать минут, и он уже сидит над капризной девочкой.
— Не буду я пить это! — отодвигает таблетки и воду в стакане.
Я беситься начинаю. — Не хочу!
— Снежана! — злой громкий голос, от которого я подпрыгиваю, разносится по всей комнате. Малышка быстро хватает таблетку, запивает её водой.
— Всё-всё, — успокаивается. — Спать хочу. Можно?
Марат кивает, разворачивается и недовольно идёт из комнаты.
— Если что-то нужно, зови, — говорю ей, поглаживая по волосам. Но она только уворачивается от моей руки и укрывается одеялом с головой. Офигеваю от такого. До этого просто «папе не нужна такая девушка», а теперь ей и няня такая не нужна.
Зашибись. — О’кей, хорошо.
Чуть не задыхаюсь от возмущения.
Но вместе с врачом выхожу из комнаты и сразу же иду к Марату. Захожу в его кабинет, пока он разговаривает с кем-то по телефону.
— И как она умудрилась, а? — злостью заливается. — А ведь она ещё вчера говорила, что горло болит.
Секунда тишины, которую я не нарушаю.
— Следить за ребёнком надо, дура, — шипит в трубку телефона. Порывисто завершает звонок и поворачивается ко мне.
