Стоит, орёт, топает ногами об пол.
— Я хотел компанию, а Дед Мороз подарил мне маленькую конторку! У-У-У-У-У!
Это что с ним такое?..
— Знаешь, — вдруг раздаётся над самым ухом. Горячее дыхание на коже вызывает мириады мурашек, и я дёргаюсь, не ожидая.
Господи. Это кончится сегодня? Вот эти ощущения странные, что впервые чувствую.
То целуюсь в первый раз, то такой близкий контакт происходит.
Невольно поцелуй наш вспоминаю.
И ноги подрагивают.
Чуть не валюсь, но он меня придерживает.
И рука его вверх скользит….
Извращенец!
— Мне кажется, он хочет, чтобы ты прижала его к своему тельцу…
— Чего? — выдаю ошарашенно. Он шутит фигово!
— Я думаю, тут каждый сейчас завидует этому мальцу, — усмехается. — Мужская часть."
"Смотрю на мужчину впереди. Поглядывает на нас, наигранно истерит. Так вот оно что!
— Даже я.
Шепчет так тихо вибрирующим голосом.
От этих слов что-то тёплое разливается внизу животу.
В панике отталкиваюсь от него и краснею, не понимая, что он такого сказал, что сердце вмиг вскачь пускается.
Придурок…
Блин, я, кажется, заболела.
— О, а вот и мой подарок пожаловал.
Я как дурочка осматриваюсь по сторонам. В зал уже заходит мужчина с огромными шарами. Настолько, что те по одному еле влезают в проход. Он подходит к нам, что-то спрашивает у Марата. А мне жуть как интересно, что задумал этот человек.
И узнаю через несколько минут, когда гость лопает шарики, а из них… Выпадают деньги. Много-о-о-о рыженьких и синеньких купюр, от которых глаза разбегаются.
И вроде это дети богатых детей, но…
Они все радостно прыгают, хватают купюры и рассовывают по карманам.
— А ты думаешь, дети богачей купаются каждый день в деньгах? — усмехается мужчина рядом.
Ой, я что, свои мысли вслух сказала?
— Им никто не даёт их в руки. Тем более… Все любят халяву.
Так вот оно что!
Смотрю за купюрками, которые всё ещё осыпаются на наши головы. Бумажка падает мне меж грудей, и я тут же сдуваю её, чтобы не липла ко мне.
Интересно, сколько было в этих шариках денег?
— Если хочешь, можешь, пока детвора не видит, немного хапнуть себе.
Ладонь на талию опускается.
А я зверею.
Не от того, что он меня трогает. А от того, что он предлагает!
Поворачиваюсь к нему, задираю подбородок.
— Я не в таком плачевном состоянии, чтобы отбирать у детей деньги. Это их подарок. От вас. Поэтому с моей стороны это будет грубо, некрасиво и к тому же… Мне ваши деньги не нужны!
Снова ко мне липнет бумажка, и я, убирая её с волос, отдаю мужчине.
