Нет, лучше бы держаться на расстоянии.
— Наказываю тебя, Лисица, — его язык скользит по моей шее, достигая мочки уха. Он с ней так активно заигрывает, влажно, ритмично, что у меня дыхание перехватывает. И по телу словно током удар за ударом. Это что-то невообразимое. Может, даже приятное, нет! Совсем неприятное! Это вообще-то насилие! Именно так! Он что себе позволяет? Мы на такое не договаривались.
Немедленно остановите это недоразумение.
И только я впиваюсь руками в его плечи, как замечаю Еву. Она в нескольких шагах от нас, не танцует, просто смотрит.
Кривит губами, кусает их и сжимает кулаки. Кажется, в эту минуту принцесса проклинает меня и делает мысленно куклу-вуду. Теперь понятно, зачем Соболев это затеял.
— Какой ты подлый, — шепчу ему, пытаясь сдержать себя и не поддаться эмоциям. Мозг должен контролировать тело. Даже если тут орудует обольститель со стажем длиной во всю мою жизнь.
— А я разве говорил, что хороший мальчик? — ухмыляется он.
— Ненавижу плохих мальчиков, — рычу раздраженно.
— Они не уважают девушек и ведут себя по-свински. Это ужасно!
Зачем я подписалась на физический контакт. Хотя когда это я подписывалась? Он же силой берет. Да! Не спрашивает. Просто делает. Как ему нравится, засранец.
— А я хороших, до скрежета ванильных девочек, — ощущение, что Руслана мои слова задели. Или я себе выдумала это, не сумев понять толком тон его голоса, касания его рук, опускающихся с моей поясницы на бедра.
Правда, к счастью, это быстро заканчивается: одновременно с Евой, которая убегает прочь, дамский угодник отдаляется от меня.
Поворачивается спиной и уходит. Так запросто, будто я игрушка.
— Эй, — догоняю его, хватаю за локоть. В груди горит от негодования. — Ты мне должен желание."
"— Что? — он явно в шоке, я тоже. Выпалила какую-то глупость, которая первой пришла в голову. Ну а что делать? Если прямо сейчас спущу ему очередные обламывания с рук, он и дальше будет вести себя как истинный подлец. Надо проучить Руслана.
Заставить платить по счетам.
— Желание! Я не обязана была…
— Желание? — Соболев выгибает бровь и смотрит так, будто я его удивлю. Вернее не так, будто никто не был настолько наглым в его жизни.
У меня нет идей, что попросить. Скажу, отдай компромат на меня — не даст. Попрошу забыть про мой авторский псевд — не забудет. Исчезать из моей жизни он тоже вряд ли собирается в ближайшее время. Тогда это должно быть что-то такое, чтобы он, мягко говоря, офигел.
