Во-вторых, ну где Ева и где управление целой корпорацией? Это смешно. Настолько, что я прямо в лицо отцу и рассмеялся, чуть со стула не упал.
Он тоже посмеялся и сказал, что женит меня, на этом мой смех прекратился.
— Ты серьезно? — я тогда подскочил с кресла, в котором сидел у него в кабинете. От злости у меня едва пар не повалил из ушей. Больше всего на свете я ненавидел, когда девушки пытались меня прогнуть. И Ева прекрасно знала об этом, она вообще многое обо мне знала, но видимо решила, что я так запросто съем наживку и не блевану.
Дура, что сказать.
— Это не обсуждается. Тем более у тебя все равно нет постоянных девушек, вечно то с одной, то с другой, — отмахнулся отец.
— Мне девятнадцать, па, — напомнил ему. — Сидеть и молиться на свою женушку я планирую не раньше полтинника.
— Придется поменять планы. Или что ты… — отец ударил кулаком по столу и посмотрел так, словно припечатал. Вообще мы с ним редко ссорились в последнее время.
Я был порядочным сыном, выполнял все его капризы, кресло ж должно было стать моим. Ради достижения своей цели я готов на многое.
— Я не собираюсь на ней жениться!
— Ну что ты рогом уперся? — взбушевался отец.
— Да в смысле уперся? Я тебе что, игрушка какая? — не унимался я, расхаживая из угла в угол.
— Ну женишься, а через годик, как дела подтянем, разведешься.
— Ага, а потом дядя Вася придет и скажет, не офигел ли ты, дружок? — тут я не врал, отец у Евы человек напористый, строгий и, будем честны, консервативных взглядов.
Он и Еве-то не разрешал ни с кем из пацанов общаться, кроме меня. И то, потому что знал моего старика, и был уверен в моей порядочности. Представляю, как его лицо перекосит, когда он прознает, что я неожиданно подаю на развод через годик, когда нам стукнет по двадцать.
Какой же бред! Мы еще, считай, подростки, а тут эта дура решила семьей обзаводиться.
— Я сам с этим разберусь.
— Нет, па, это моя жизнь и мешать ее с бизнесом я не буду!
— Не будешь? — крикнул он, отчего его ноздри раздулись крыльями.
— Тогда сюда, — стукнул он по креслу. — Не сядешь.
— А как же любовь? — вдруг ляпнул я. Ну а что? Папа меня подпер, а я не готов был сдаваться.
— Какая к чертям любовь, Руслан?
— Большая и чистая, — выдал на автомате, совсем не подумав о своих словах.
— Да я не одну твою юбку не видел, что бы ты мне тут в уши заливал про любовь.
