Не хочется прокручивать в голове момент своего фиаско, безумно позорный момент. Это может сейчас у Руслана какие-то чувства возникли, а тогда он был с этой… Оксаной. И я для него оказалась банально проходной девушкой. Хотя вспоминать, как он тогда целовал и ласкал меня, все равно смущает. Вон уже и щеки вспыхнули, и в груди жарко стало, и бабочки в животе вихрем закружили.
— Сказала «А», говори «Б», — напирает Соболев.
— Да, какая вообще разница?
— Ивлева, давай уже, про какое вранье речь? — и вроде говорит он спокойно, но в голосе звучит требовательность, против которой невозможно пойти.
Поэтому я сдаюсь и признаюсь, правда, полушепотом, отведя стыдливый взгляд в сторону.
— Я видела у тебя фото Оксаны… — медлю, кусаю губу, затем выдаю окончательно. — В тот день, после того как мы… ну… короче! — поднимаю на него глаза, и на одном дыхании воинственно заканчиваю. — Я видела у тебя ее фотку без одежды с припиской, что она скучает. Поэтому…
— Ты рылась в моем телефоне? — обрывает Руслан. А мне и сказать нечего — прав он.
Да, некрасиво, да, неправильно, ну а что поделать теперь?
Молчу. Он тоже. И напряжение между нами возникает такое невыносимое, что его можно ощутить физически. Воздух словно наэлектризован. Каждый вздох кажется таким тяжёлым и тягучим, что меня начинает потряхивать. Наконец, Соболев встает рядом со мной, кладет руку на мое плечо, слегка приобнимая.
— Могла бы сразу спросить, а не убегать или кидаться грубостями.
— И… — коротко взглянув на него, спрашиваю. — Чтобы ты ответил? Что у вас несерьезно? Или так… чисто по дружбе? Нет! — поднимаю ладони вверх.
— Лучше ничего не говори. Мне итак…
— Я бы показал тебе мобильник, — с усталой улыбкой на губах, отвечает Соболев. Затем вытаскивает телефон и реально протягивает его мне. Несколько секунд я нерешительно поглядываю на девайс, не в силах сложить два и два. Что он хочет? — У меня нет пароля, хотя так и так знаешь. Заходи туда, куда и заходила.
— Зачем? — спрашиваю, стараясь скрыть волнение. Мне почему-то страшно.
Вдруг прямо сейчас я увижу что-то, что разрушит ту маленькую крупицу хорошего, что возникла между нами. От этого у меня и ладони потеют, и сердце начинает учащенно биться.
— Чтобы начать с правды, а не твоих фантазий.
— Дурак, — бурчу, но телефон все-таки беру. Делаю вдох. Второй. А на третий провожу влажным пальцем по экрану. Искорка ночного неба мелькает, перенося меня в основное меню. Сглатываю под прицелом проницательного взгляда Соболева.
