Пользовались ею редко, только если нужно было сделать что то небольшое, требующее человеческих рук. Или если было мало еды как ни странно, съев в двуногом облике столько еды, сколько достаточно для насыщения этого тела, мы остаёмся сытыми, даже вернувшись в крылатую форму, ты, наверное, это уже успела заметить, Аэтель?
Я кивнула. Ещё бы не заметить, не представляю, как бы я смогла готовить на ту гору, какой драконы становились, обратившись.
В общем, этот дракон решил попробовать. Тогда всё было проще победил другого самца, и женщина твоя.
К тому же, в то время повсеместно процветало рабство человека можно было легко купить. В общем, как-то он себе женщину раздобыл, принёс сюда, на остров, стал с ней жить. Поначалу планировал использовать лишь в постели, а она возьми, да забеременей. Такого точно никто не ожидал.
Вот тут у меня снова, уже и не помню, в который раз за эту пару дней, отпала челюсть. Такого я и предположить не могла. Для меня драконы были настолько другим видом, что даже их «двуногая форма», как они называли свой человеческий облик, не помогала увидеть в них кого-то, хоть в чём то схожего с человеком.
Драконы они и есть драконы, как бы ни выглядели. А оказывается
Мы настолько совместимы? ахнул Керанир в лад с моими мыслями.
Да. Видимо, это было как то связано с нашей двуногой формой, откуда-то ведь она у нас взялась, и, может быть, это была не совсем мутация. Кто знает, возможно, и на нашей старой родине старейшины или жрецы что-то скрывали от всех остальных, как это делали мы до недавнего времени.
Этого мы никогда не узнаем, все хранители истории и традиций погибли. Хорошо хотя бы то, что один из выживших был адептом у жреца, он уже начал обучение, и именно ему мы обязаны тем, что сохранили обряды соединения жизней и представления миру новорожденных. В момент катаклизма он находился в храме и успел схватить нашу святыню Камень Судьбы. Это оказалось единственным, что древние сумели спасти во время гибели нашего прежнего мира.
А что с той женщиной? напомнила Лучиелла.
Её ребёночек родился нормальным?"
"Не совсем, усмехнулся Аэглеф. Он родился человеком. Всё, что было у него от драконов узкие зрачки. Отец всё равно любил своего, такого странного и неполноценного сына, и смирился с тем, что тот так и останется человеком. Но в возрасте пяти лет мальчик вдруг превратился в дракона, и тогда же в нём проснулась магия.
Что же тут странного? удивился Керанир. Мы все такими рождаемся.
Мы да, усмехнулся рассказчик.
