И я потопала туда, где было светло, и слышались мужские и детские голоса и смех. А в голове крутились последние слова Фолинора. Он обещал мне не только рассказать, но и показать! Это же он про ласки и поцелуи, верно? Я же не ослышалась? Правда, непонятно, когда, но он сказал скоро. А насколько скоро? Драконы тысячу лет живут, может, их «скоро» это совсем не наше, человеческое «скоро»? И он меня поцелует! А ласки? Какие? Что он будет ласкать? Он ведь и сейчас меня и целует, и ласкает, правда, не так, я же не совсем уж глупая, знаю, что целуют в губы, а ласкают грудь.
От мыслей, что старейшина будет ласкать мою грудь, она вдруг напряглась, низ живота сжался, а щёки обдало жаром. Ох, это же то самое желание. И я даже не вижу Фолинора, только думаю о нём, и всё равно желаю. Ой, как неудобно, все же догадаться могут!
Давай, я поставлю цветы в воду, предложила Луччи, а когда я машинально отдала ей букетик, понимающе улыбнулась. Знаешь, от тебя рыбой пахнет. Думаю, тебе стоит пойти и вымыть руки. И умыться.
И, подмигнув, малышка ушла в «дом», а я рванула в ванную комнату и стала плескать ледяную воду себе на щёки.
Когда они немного остыли, а дыхание успокоилось, я потянулась к мылу, а потом передумала и обнюхала руки. Ничем не пахнет! Да, я помогала чистить рыбу, но руки вымыла тогда же, хорошо вымыла. Просто Луччи всё поняла и дала мне возможность прийти в себя, а не появляться перед всеми с пылающими щеками.
Глядя на малышку, которая едва доставала макушкой мне до бедра, я постоянно забывала, что этой девочке тысяча лет.
Несмотря на то, что она очень отличалась от наших младенцев, и обычно вела себя и говорила, как взрослая, всё же проскальзывало у неё что-то такое детское. И в других маленьких драконах тоже. Особенно это было заметно у Керанира, который порой вёл себя совсем по мальчишески. Что удивительно, даже зная, сколько лет остальным старейшинам, я всё равно относилась к ним как к молодым мужчинам, кроме Бекилора и Диэглейра, конечно. Не чувствовала я в них этой древности. Знала их возраст, но это были лишь числа, я лишь на днях узнала, как они пишутся, но так до конца и не осознала, как же это много!
С Фолинором всё было иначе.
Я видела молодого красавца, но всегда понимала, насколько он не хотелось его называть старым, но порой он казался старше даже Бекилора. Особенно в первые дни после встречи. Мудрый, опытный, знающий, казалось, всё на свете. Я благоговела перед ним, перед его опытом, знаниями, магией, которой не владел больше никто.
