Ещё через минуту мы остались вшестером девушки, Фолинор, Леонейл, Нивена и я. Остальные улетели, захватив с собой сетки. С пасеки взлетел еще один дракон, оставив возле старых ульев человеческую фигурку и несколько ящиков, наверное, новые ульи. И тут я сообразила, что кое-кого не хватает.
А где же ваша мама? обратилась я к девушкам.
Она пешком идёт, тут же ответила младшая. Мама слишком боится драконов, и летать тоже боится. Батя пытался её заставить, даже тут она снизила голос до шёпота, ударить хотел, а дракон Тот, который старше других, но не тот, который старик
Диэглейр, догадалась я.
Его я тоже здесь не видела. На пасеке, похоже, был Магилор, потому что дракон был коричневый, а Диэглейр зелёный.
Наверное. Так он не позволил. Схватил батю за руку и сказал, что на этом острове закон женщин бить нельзя. И коли батя маму еще раз ударит, то он сломает ему руку. Потому что мужчин тут бить можно. Батя напугался. Потому что этот Ди-гэ эээ
Диэглейр, да, я сама это имя дольше всего запоминала, язык сломаешь с непривычки.
Ага, он. В общем, батя ж вырваться попытался, а он его прям за руку и поднял. И пока говорил, батя так и висел, до земли не доставал. Представляешь, одной рукой на весу держал!
Да, они сильные, я оглянулась на мужчин, которые, взяв по корзине, вместе с Нивеной шли к свинарнику. А корзины были далеко не маленькие, и явно не лёгкие. И добрые.
Ага. И красивые! в голосе Саннивы слышалось восхищение.
А какие у них крылья! А чешуя как на солнце переливается!
А еще клыки, когти и шипы, ехидно подхватила её сестра. Не понимаю, как ты можешь восхищаться этими мерзкими ящерицами-переростками. Они же отвратительны.
Ты только при них это не говори, тебе ещё здесь жить, нахмурилась я. Не стоит оскорблять тех, кто дал вам приют.
Приют? Да мы же здесь рабыни!"
"Ты на дом свой новый посмотри, «рабыня», я первой зашла внутрь, подхватила пару вёдер, одно протянула Санниве.
Пойдём, подоим коров, а то поросят покормить нужно. А эта «рабыня» пусть осмотрится. Как её тут угнетать будут, в темнице держать, в кандалы заковывать. А ты, уже стоя на пороге, я обернулась к Аннис, в погреб загляни. Оцени, как впроголодь жить будете.
И, сердито фыркнув, решительно зашагала к коровам, уже нашедшим воду и теперь пьющим из каменной чаши, заменявшей колодец. Меня просто распирало от негодования.
