Эй, я не от страха! возмущённо взвыла я. Нашёл, о чём наябедничать! Если бы не Лани у меня на руках, мальчишка точно словил бы подзатыльник. Я с рассвета на берегу сидела, тебя дожидаясь, мне не отойти было! А потом ты меня полдня сюда тащил. Да любой бы
Я оборвала себя и обиженно надулась и отвернулась от Керанира, глядя на вновь прибывших.
Так откуда эти люди взялись? делая вид, что не слышал нашу с мальчиком перепалку, спросил Диэглейр.
Всё же придётся мне за него отдуваться, так и знал! вздохнул Аэглеф.
Ладно. Этих людей никто не похищал, но и добровольно они сюда приезжать не соглашались, тут вы правы. Эльрод их купил.
Купил? удивился Фолинор. Аэглеф, ты, возможно, не в курсе, но рабство у нас здесь отменили около трёх веков назад. И Эльрод не мог этого не знать.
И долговое тоже? уточнил Аэглеф.
Долговое?.. Верно, долговое задумчиво забормотал Фолинор. Но это не совсем рабство, это же временно. Просто люди работают на того, кто заплатил их долг, пока его не отработают.
Это же не значит, что их купили
Ладно, Эльрод перекупил долг. И теперь получил четырёх работников на десять лет.
На десять лет? удивился Бекилор. Что же там за долг такой огромный, точнее, как этот человек умудрился столько задолжать?
Может, неуплата налогов? предположил Элрохин.
Ты на их одежду посмотри, они явно не дворянского происхождения. С чего можно платить, а точнее не платить налоги, чтобы так задолжать? возразил ему Бекилор.
Игрок? высказал свою версию Леонейл.
Опять же кто пустит крестьянина в приличный игорный дом, на этот раз возразил Диэглейр.
Или даже в неприличный. Что с него взять-то?
Может, украл? а это уже Эйлинод, сидящий на руках у Диэглейра. Когда тот его на руки взял, я не заметила.
Тогда бы его посадили, возразил ему Керанир. Аэглеф, может, всё же расскажешь, а то мы еще долго можем гадать.
Думаю, вы сами всё скоро узнаете, но не сейчас. Не могу же я рассказывать при них, и Аэглеф кивнул на людей, которые уже сошли на берег и, ведомые Эльродом, приближались к нам.
Впереди шёл мужчина средних лет, с тёмной окладистой бородой и выгоревшими на солнце волосами, гораздо светлее. Его чуть прищуренные глаза настороженно оглядывали нас, словно просчитывали, чего от нас можно ожидать, и как обратить это в свою пользу."
"За ним шла полноватая светловолосая женщина, в глазах, которыми она обвела окружающих, застыли тоска и смирение, словно ничего хорошего от жизни она уже не ждала.
