– Вот, привез тебе припас, как уговаривались.
– Будь жив, боярин, – Ельга улыбнулась. – Давай, показывай скорее. Как же вы почти до Купалий столько сберегли? Прямо не верится.
– Богаты мы, Волостовичи, людьми-то, – боярин улыбнулся. – Без дела не сидим: бабы на огородах, девки и паробки ягоды-грибы берут. Тихомысловна всякий год запасает, погреба битком набивает, что не съесть. Я уж ей говорю: куда тебе столько… А вот пригодилось – себе и людям хватило.
Все припасы Славигостю привезли из весей, поэтому посмотреть их заранее Ельга не могла.
Она велела открыть бочонки; переходя от одного к другому, из каждого понемногу пробовала сама, давала попробовать Годоче. Бочонки были все разные, капуста тоже разная, от разных хозяев собранная – где с клюквой, где с брусникой, где с тертым хреном, где даже с яблоком. Капуста лежала давно, больше полугода, и Ельга хотела знать, что покупает не перекисшую, не зацветшую плесенью.
– Да разве я бы тебе привез худой товар? – приговаривал Славигость, прохаживаясь следом за ней.
– Я же как для дочери родной для тебя… Тихомысловна свое дело знает!
– Да я уж вижу – вкусно как, не могу удержаться! – Ельга оборачивалась и улыбалась ему. – Со смородиновым листом, мое любимое! Мы уж почти месяц как свою доели, соскучились. Поздняша, и вот этот тоже давай посмотрим!
Она не думала, что Славигость нарочно попытается подсунуть ей гниль – он тоже себя уважает. Но по бочонкам было видно, что их с осени не открывали, а Ельга не желала ни платить за дрянной припас, ни дать повод веснякам думать, что если на княжьем дворе за хозяйку осталась девица без отца-князя, то ее можно провести.
Если она будет раззявой, то скоро весь двор останется голодным!
– А ну дай мне! – раздался у нее за спиной низкий, грубый голос.
– Ой! – Ельга невольно подпрыгнула от неожиданности.
Крупная загорелая рука протянулась через ее плечо к бочонку и захватила сразу целую горсть. Ельга обернулась.
– Свенька! – если бы не Славигость и его челядь, он бы засадила Свену кулаком под дых, как порой делала; на него это, правда, не производило никакого впечатления, зато она отводила душу.
– Что ты подкрался, как медведь! Тьфу, у меня так сердце выскочит!
– Не выскошит, – с полным ртом капусты возразил Свен. – Оно там крепко прифито…
Ельга скривилась, глядя, как он жует: к бороде кусок морковки прилип.
– Вот ж-жрет… как голодный, – пробурчала она себе под нос и со стыдом покосилась на Славигостя.
