Она исполнила свой долг хозяйки, но ее не отпускало чувство его близости – как будто даже отойдя к другому, старшему краю стола, душой она осталась возле Хвалимира.
Теперь перед ней были Свен и Боголюб; по-родственному обняв друг друга за плечи, они дружно пели. Малинский князь был уже красен лицом и весел: скажи она сейчас, что-де сын твой нашим угощением брезгует, Хвалимиру достанется…
– Слаб ты еще, Хвалиша, вино греческое пить! – за спиной Хвалимира вдруг образовался Ладомир и, схватив чашу, осушил ее в несколько глотков.
– Вот и сидишь, будто сам жених! Нет уж! – он хохотнул. – Не твоя невеста.
Он торгует мою волюшку,– хором пели тем временем древляне и кияне вместе.
У родимыих у братьицев,У желанныих у дядьицев,Он дает им меду сладкого,Меду сладкого да пьяного!В палате, куда меньше по размерам, чем гридница, уже стало так шумно, что у Ельги звенело в ушах. Гостей не прибавилось, но уже мало кто сидел на прежнем месте, все бродили туда-сюда, подбирали наиболее желанные куски с другого края стола, и оттого казалось тесно.
Годоча едва успевала разливать мед и пиво. Есть уже никто не мог, но гости продолжали жевать мясо и рыбу, забывая надкушенные куски между блюд. Кто-то из древлян покачнулся, пробираясь мимо лавки, упал на стол и едва его не опрокинул; Славигость едва успел подхватить. Когда веселье принимало такой размах, Ельга обычно уходила из гридницы, но сейчас она уйти не решалась. Пока древляне видят ее рядом, они не ожидают ничего худого.
"
"Усаживая гостя на скамью, Славигость поверх его головы ободряюще улыбнулся ей и запел:
Уж у меня, у красной девушки,У меня и во моем родуСорок братьицев-горланьицев,Тридцать дядьицев-горлопаньицев!Они напьются меду пьяного,Они побьют да ваши головы,И растреплют ваши бороды!Древляне и поляне дружно заливались смехом, и Ельга засмеялась тоже. Обрядовая борьба родов жениха и невесты, обычно сводящаяся к состязанию, кто кого перепьет, сейчас была опасной, как огонь.
Но ей нечего бояться: она в своем городе, вокруг верная дружина. Сорок братьев-отроков, тридцать дядьев-бояр. Ее не выдадут…
Древлянин, которого усадил Славигость, уронил голову на стол и что-то бормотал, но встать уже не мог. Один из гостей поспешно пробирался к двери, и, едва он шагнул за порог, как послышались знакомые звуки – съеденное и выпитое решительно попросилось наружу.
– Отдыхай, сват! – Свен сам отвел Боголюба к лавке и усадил.
