– Ты что – волхв? – с подозрением спросил Хвалимир.
– Да где там! Недомыка[30] я, больше ничего.
– А откуда такую мудрость взял?
– Да по свету белому шатался, где одно услышишь, где другое…
Никто на этом лугу не ждал появления Мораны с таким нетерпением, как Свен. Быстрым взглядом обшарив толпу, он убедился, что Ружаны здесь нет. Без нее луг, пестрящий людьми и другими нарядными женщинами, казался пустым, тихим и скучным. Он и сам не заметил, как эта молодуха стала для него самым главным, что он нашел в Малине, но сейчас стремление к ней уже завладело всем его существом.
– Идут, идут! – закричали где-то рядом.
Свен спешно обернулся, и внутри будто вспыхнул свет. На тропе из леса показалось шествие. Первыми шли три девки с большими венками в руках, потом несли молодую березку, потом гурьбой валили остальные.
Ой раным-рано,На Купалу,Ходили девкиВ зеленую рощу,Искали девкиЗелену Морану.Морана, Морана,Поди-ка ты с нами,На луг широкий,Во чисто поле…Несли березу две женщины, обе в уборе молодух.
Одна была Буданка – младшая из замужних дочерей Боголюба, а во второй Свен с одного взгляда узнал Ружану. И сразу будто воздух вокруг ожил: явилось само божество этого празднества, наполнило своим духом все вокруг, каждого человека и всякую былинку.
– Вон Цветана, она Горяни меньшая дочь, – сказал рядом с ним Хвалимир.
– А? – Свен успел о нем забыть.
– Вон та, видишь, ближе к нам, позади Мораны, – Хвалимир показал девушку в толпе – статную, в яркой красной плахте с желтыми и черными полосами, с длинной светлой косой.
На голове Цветаны высился пышный венок, стебли травы торчали из него вверх, будто перья или лучи. Понятно, почему девушек так долго не было – плетение этой красоты требовало немалого умения и долгого времени. А живет эта красота один лишь день – но зато самый лучший, самый светлый, самый долгий день в году и вспоминается потом всю длинную зиму. Стан Цветаны обвивал яркий пояс с кистями, среди красных и черных стеклянных бусин на груди блестели подвески из серебряных ногат – мало кто мог таким похвастаться.
Сам наряд придавал ей вид юной богини. От своей матушки она унаследовала слишком хищный нос, однако ей было лет пятнадцать, не более, а в этих летах всякая дева привлекательна, как молодая яблоня в цвету. Особенно если так хорошо одета.
– Это в нашем роду самая лучшая невеста. А вон та, за ней, венок с блискавками – это Хвалинка, моя родная сестра.
– Тоже невеста?
– Да.
