Не успела Ружана опомниться, как сделалась сперва «Маловой княгиней», а потом и младшей женой самого старика Боголюба. Но княгиней она только на обряде называлась. Княгиня его – Горянь, скрипелка старая, что мимо пройти не дает, не попрекнув чем-нибудь.
Ружана шла через луг к березовой роще в толпе девок и молодух, с такими же, как у нее, белыми «ушками» на очелье.
Ой на Купалу,Солнце играло…– пели вокруг нее, и она тоже пела, привычно отдаваясь общему голосу. Но петь мешала невольная улыбка. Лицо того варяга так и стояло у нее перед глазами – взгляд его серых глаз, где тайное влечение прикрыто напускным пренебрежением.
Совсем он не хорош собой – лицо слишком длинное, глаза глубоко посажены. Поначалу она испугалась, как и все – варяг в доме! Да знатный! Да с отроками оружными, сам при мече! Даже хозяин было растерялся – она-то приметила. Но оказалось, что варяг приехал с миром. Держался дружелюбно, старался выказывать уважение – хоть и довольно неуклюже. Видно, непривычен к важным людям.
Боголюб и сам не ждал, что его сватовство за Ельгову дочь могут принять – кто бы ни был нынче в Киеве набольший, – но его приняли! С тем варяг и приехал. Ружана весь вечер думала: да неужели Боголюбу привезут еще одну жену? И теперь уже та будет самой младшей. А дани Киеву они больше платить не будут, сами станут брать дань с полян. К этому все шло – Ружана достаточно слышала разговоров Боголюба с родичами, сыновьями и братьями.
Правда, не все маличи хотели этого родства.
Вечером Боголюб спорил с Горянью у них за занавеской, после того как потолковал в обчине с родичами.
«Правду Горыня сказал, – ворчала Горянь. – Нужен нам волколака такой в родню, как чирей на заднице! На гуляньях подстеречь его, камень на шею, да к водяницам! Не было, скажем, не видали такого!»
«Брат твой всегда дурнем был и дурнем помрет! Дальше рыла своего не видит! – сердито отвечал ей Боголюб. – Даже пусть не думает! Случится что с варягом – я Горыню самого утоплю!»"
"«Небось мало тебе той оторвы-своевольницы, еще одну надо? Старый ты похотник! Каждое лето, что ли, будут тебе по новой девке привозить? У тебя правнуков трое, деды на том свете заждались, всякий вечер встречать ходят, а ты все себя молодцем удалым мнишь! Сыновей своих постыдись…»
На этом Боголюб прервал водимую жену – ясно было, что ее терзает запоздалая ревность к молодым соперницам, а вовсе не заботит честь земли Деревской.
