– Я долго размышлял над подробностями твоего рассказа, Спиннок Дюрав. – Рейк продолжал говорить не оборачиваясь. – Вопрос, по существу, один. Надо ли мне отправиться туда?
Спиннок нахмурился.
– На Ассейл? Владыка, обстановка в тех местах…
– Хорошо, я понял.
Сын Тьмы наконец соизволил неспешно повернуться. Глаза его, казалось, сохранили отблеск хрустального окна, но затем померкли, как старое воспоминание.
– Значит, скоро.
– Владыка, в последний день, за лигу от моря…
– Что?
– Я потерял счет, скольких мне пришлось убить, чтобы добраться до того пустынного берега.
Когда я зашел на глубину и приготовился скрыться под волнами, весь залив был багровым от крови. То, что я вообще пережил эти злоключения…
– Неудивительно. Говорю тебе как владыка, – перебил его Аномандр Рейк с легкой усмешкой, которая тут же пропала. – Похоже, я жестоко злоупотребил твоими талантами, друг.
Спиннок не удержался, вскинул голову.
– И потому, значит, меня отправляют на покой повелевать деревянными и каменными армиями на залитым элем столе? День за днем, заплывая жиром и теряя амбиции?
– Разве не это называют заслуженным отдыхом?
– Порой ночи бывают невыносимы, владыка.
– Твои слова об амбициях заставляют меня перенестись в далекое-далекое прошлое, где мы с тобой…
– Где я наконец узнал свою судьбу, – произнес Спиннок без единой нотки горечи в голосе.
– Подвиги без свидетелей. Героические свершения, наградой за которые была только благодарность.
– Оружие следует обнажать, владыка, иначе оно ржавеет.
– Если его обнажать слишком часто, оружие тупится и покрывается зазубринами.
Услышав эти слова, плечистый тисте анди склонил голову.
– В таком случае, владыка, оружие убирают и ищут новое.
– Время тому еще не настало, Спиннок Дюрав.
Спиннок снова поклонился.
– Мое мнение, владыка, таково, что в обозримом будущем нужды отправляться на Ассейл у вас нет. Безумие, царящее там… не покинет его пределы.
Аномандр Рейк вгляделся в лицо Спиннока и кивнул.
– Продолжай играть, мой друг.
Пусть король побеждает. Пока… – И, не договорив, он снова обратился к хрустальному окну.
Спиннок прекрасно знал, какие слова остались невысказанными. Поклонившись в третий раз, он вышел из залы и закрыл за собой дверь.
По коридору медленно плелся Коннест Силанн.
– А, – произнес он, завидев Спиннока. – Наш владыка у себя?
– Да.
Ответная улыбка на лице старого кастеляна не обрадовала Дюрава. Уж слишком она была натянутой и вызывала скорее сочувствие и стыд.
