Кроме того, она уже удочерена. Умирающим богом, благословенными болью и экстазом, что он дарует.
Да, пусть танцует, пока не распахнутся врата."
"Градитхан поднял голову, принюхался – о да, кровь уже льется, жертвоприношение все ближе к кульминации. Осталось недолго.
Умирающий бог истекал кровью. Смертные верующие пили его кровь. А потом проливали ее, уже преобразованную, чтобы Умирающий бог мог вновь ее принять. Это и есть скрытая за кровавыми жертвами тайная истина. Бог дарует – смертные возвращают дар. Все остальное – не более чем живописные украшения, маскировка.
Умирайте же, мои не слишком близкие друзья. Умирайте во множестве. Мы почти у цели.
– Ты умираешь.
Провидомин открыл глаза. И обнаружил над собой незнакомое лицо.
– У тебя кровотечение в мозг, Сегда Травос. Они хотели подвергнуть тебя пытке. Мучить тебя ужасным зрелищем – урдо по имени Градитхан считает тебя предателем. Он хочет, чтобы ты страдал, но ты лишишь его подобного удовольствия, поскольку умираешь.
– Что… кто ты…
– Я – Итковиан.
Искупитель.
– Прости…
Человек улыбнулся, и Провидомину стало ясно, что улыбка эта как нельзя больше подходит к этому мягкому лицу, добрым глазам. Но в подобном сострадании было нечто… «Неправильное?»
– Может показаться и так, Сегда Травос, однако ты силен – твой дух силен, и весьма. Ты думаешь, что я лишен способности к истинному состраданию. Что я принимаю чужую боль из эгоистической потребности, чтобы удовлетворить голод, наркотическую привычку. – Итковиан отвел взгляд. – Может статься, ты и прав.
Провидомин медленно приподнялся. И увидел над собой небесный купол, сверкавший так ярко, словно на нем светились миллионы звезд, одно сплошное созвездие, стремящееся захватить весь небосклон – казалось, последние полоски и завитки темноты уже скукоживаются и отступают. От зрелища закружилась голова, он поспешно опустил взгляд. И обнаружил, что почва, на которой встал на колени, сплошь состоит из монет. Медных, оловянных, латунных, редкие пятнышки серебряных, еще реже – золотых.
Тут и там посверкивали драгоценные камни.
– Мы, – с благоговением прошептал он, – у тебя в кургане.
– И? – уточнил Итковиан.
Провидомин бросил на бога взгляд.
– Ты ведь не знаешь…
– Разве знание необходимо, Сегда Травос?
– Я больше не пользуюсь этим именем. Сегда Травос умер. Я – Провидомин.
– Воин-жрец Паннионского Домина. Воина я в тебе вижу, а вот жреца – нет.
– Похоже, я уже и не воин, – заметил Провидомин. – А ведь я сюда шел, чтобы ее спасти.
