Что нам вообще известно про них? Он сказал им сделать новые маски. Зачем?
Обычный совет, что не так-то? Постирай плащ, Лазан Двер, пока там пауки не стали откладывать яйца. Выбирай одежду из не более чем двух цветов, Мадрун, и желательно гармоничных. Пожалуйста. И что там у тебя с мокасинами?
Маски. Ну и что, что маски?
В животе заурчало, к горлу снова подступила желчь.
А ты бы, Тор, научился жевать как следует. Куда торопишься? До темноты еще далеко. Жуй, Тор, жуй! Медленно и тщательно, как корова. Тогда все будет нормально перевариваться.
У коров ведь переваривается.
Да, конечно. А потом на шею опускается топор.
Торвальд скрючился над столом и чувствовал себя препаршиво.
– Я думаю, она его травит.
Ожог выпучил глаза, как будто не мог поверить в такое.
– Зачем?!
– Из-за тебя, – сказал Лефф. – Она ненавидит тебя, Ожог, потому что ты вечно втягиваешь Тора в неприятности. Теперь она думает, что все повторяется, и поэтому травит его.
– Это же глупо. Если она так беспокоится, зачем ей его убивать?"
"– Не убивать, а портить самочувствие.
Не забывай, она ведьма. Конечно, лучше бы она травила тебя.
– Нет уж, я ни к чему из ее готовки не притронусь.
– Не волнуйся, если она захочет от тебя избавиться, Ожог, то придумает способ. Боги, как я рад, что я не ты.
– Я тоже.
– Чего?
– Не хочу, чтобы у меня тоже были оранжевые глаза. Только представь, что мы будем смотреть друг на друга, а будет казаться, что смотримся в зеркало. Я и без того всегда так смотрю, а теперь придется вдвойне! Нет уж, спасибо, скажу я тебе.
– То есть ты мне это говоришь?
– Да, только что сказал ведь.
– А я не понял. Честно говоря, Ожог, я вообще не понял ни слова из того, что ты сказал.
– Ну и хорошо, потому что мои слова все равно предназначались не для тебя.
Лефф оглянулся, но нет, рядом больше никого не было. Конечно, не было. Нечего даже и смотреть.
– Кроме того, это тебя отравили, – сказал Ожог.
– Не отравили, а просто ошиблись с диагнозом. И все проходит…
– Не проходит.
– Проходит.
– Не проходит.
– Будь я тобой, то прекратил бы…
– Так, не начинай снова!
Благословенные парки! Услышьте мольбу пузатого коротышки и оставьте их! Вечер переходит в ночь, город расплывается в гранитной ухмылке, тени пляшут на линии между светом и тьмой. Запоздалые торговцы зазывают покупателей на свои честные и не очень товары. Певцы поют, пьяницы пьянствуют, воры воруют, а тайны цветут пышным цветом там, где нас нет, – и в этом, друзья мои, заключена суровая истина.
