А эти голоса – тяжелые, солидные – неужели принадлежали этим женщинам? Она не могла поверить, и все же…
– Ты почти умерла, – сказал Спиннок Дюрав. – Тебя вернули целительницы – жрицы.
– Но почему?…
Он ухмыльнулся.
– Я вижу пару возможностей. Но, думаю, раз они пришли к тебе, в этом есть еще что-то. Возможно, долг. В конце концов, ты ведь тоже жрица… ну, посвященная другому взошедшему, да, но это не важно. Или, – продолжил он, снова улыбнувшись, – так получилось."
"Да, но почему? Зачем вы вернули меня? Я не хочу… Она не смогла додумать эту мысль.
Поняв наконец, как тяжел грех самоубийства – но она ведь и не собиралась, правда? Хотела только улизнуть, умереть от охватившей ее болезни. Разве не мудро было бы поддаться?
– Нет, – пробормотала она. – Не так.
– Салинд?
– Благословить, – сказала она, – значит вселить надежду. А достаточно ли этого? Освятить желание удачи, полной жизни? И что это может дать?
– Верховная жрица, – наконец произнес он, словно подыскивая слова, – благословляя, ты обретаешь момент покоя, в том, кого благословляешь, в том, кому нужно благословение.
Возможно, этот момент продлится недолго, но твой дар… ценность его никогда не увянет.
Она отвернулась. За свечами она увидела стену, покрытую иероглифами анди, и нарисованные фигуры – все повернутые в одну сторону, где было изображение женщины, стоящей спиной ко всем, кто молил ее. Мать, отвергающая своих детей; Салинд видела, как художник выписал все лица, воздетые в отчаянии, искаженные мукой – да, написано слезами.
– Мне нужно обратно, – сказала она.
– Обратно? Куда?
– В лагерь, к паломникам.
– Вы еще недостаточно окрепли, Верховная жрица.
Он перестал обращаться к ней по ее избранному имени. Теперь он видел в ней Верховную жрицу. Почему-то это доставило ей боль. Но сейчас не время было придавать значение таким вещам. Спиннок Дюрав сказал верно: она еще слишком слаба. Даже эти мысли утомили ее.
– Как только смогу, – сказала она.
– Разумеется.
– Они в опасности.
– Что я могу сделать для тебя?
Она наконец снова посмотрела на него.
– Ничего. Это только мое. И Провидомина.
Услышав это имя, тисте анди поморщился.
– Верховная жрица…
– Он не откажет мне снова.
– Он пропал.
– Что?
– Я не могу его найти. Простите, но я совершенно уверен, что его больше нет в Черном Коралле.
– Не важно, – сказала она, сама себе не очень-то веря. – Не важно. Он придет, когда понадобится.
Она видела, что и Спиннок Дюрав ей не верит, и не могла его корить за это.
