Если Веназ прознает о них, то отберет, так что надо быть осторожнее. А лучше – спрятать, и желательно там, где никто не станет смотреть или искать. Да, придется поломать голову.
И еще разыскать эти, как их, «шины»…
Они направлялись к таверне «Феникс» – от Усадебного квартала вниз, в Даруджистанский, через стену третьего яруса. Не слушая возражений историка, Скиллара повисла у него на руке.
– Так много людей, – говорила она. – Этот город куда крупнее тех, где мне доводилось бывать. Особенно поражает, наверное, сколько лиц кажутся мне знакомыми – точнее, напоминают тех, кого я когда-то знала.
Дукер задумался, потом кивнул.
– Да, пожалуй, весь мир такой.
– Правда? Почему же?
– Понятия не имею.
– И это вся мудрость, на которую ты способен?
– Даже над ней пришлось попотеть, – отозвался Дукер.
– Ладно. Сменим тему. Как я понимаю, смысла в истории ты не видишь.
Дукер застонал.
– Если речь о том, что развития нет, что движение вперед – это миф, что история – лишь скопище уроков, на которые всем наплевать, тогда да, смысла записывать ее и изучать я не вижу.
– Все, сдаюсь. Выбирай сам.
– Выбирать – что?
– О чем поговорить.
– Не знаю, Скиллара. Ничего в голову не приходит… Впрочем, я был бы не против послушать про Геборика.
– Он постепенно выживал из ума. Мы пытались добраться до Отатаралового острова, Геборик хотел что-то вернуть – нечто украденное. Не вышло. Мы угодили в засаду к т’лан имассам. Им нужен был Геборик, а мы с Резчиком и Серожабом просто попались под руку.
Да, они еще похитили Фелисин Младшую – похоже, это тоже было частью их плана.
– Фелисин Младшую?
– Так ее назвала Ша'ик.
– Знаешь почему?
– Нет. Хотя она мне нравилась.
– Ша'ик?
– Фелисин. Я тренировала ее по своему подобию, поэтому неудивительно, что она мне нравилась.
Скиллара широко улыбнулась.
Дукер не мог не улыбнуться в ответ, пусть и блекло: в обществе этой женщины очень трудно предаваться страданиям. В будущем надо бы ее избегать.
– А зачем тебе в таверну «Феникс»?
– Говорила уже: хочу кое-кого оконфузить.
Резчика. Он месяцами распинался о том, как великолепен Даруджистан, как он мне все покажет и расскажет… А едва мы сошли на берег, он притворился, будто нас не знает. Видно, вернулся в круг старых приятелей.
За внешней веселостью Дукер почувствовал затаенную обиду. Возможно, их с Резчиком связывает нечто большее, чем просто дружба.
– И вам пришлось прибиться к нам, малазанцам.
– О, это далеко не самый худший исход.
