А как это оценить, когда потребность всегда одна: желание чего-то нового и особенного?
Ваза тоже могла бы свести все свои потребности к одной, ведь иначе того, что ее ожидает, не выдержать.
От холода под бледной кожей проступили лиловые дорожки, по которым текла густеющая кровь. Нужно выйти на солнце, ощутить тепло, почувствовать, что люди провожают ее взглядом, засмотревшись на дорогую горностаевую накидку, отороченную черным шелком с серебряным шитьем. На браслеты, украшающие ее запястья и лодыжки, – изобильные до безвкусицы и заманчивые для воров.
На умащенные волосы и глаза, ленивые и пресыщенные, соблазнительно полуприкрытые, как будто она никого и ничего вокруг не замечает. О, на такой взгляд красоты ее глаз еще хватит…
Вот она прямо сейчас смотрит на них в зеркало: ясные, даже несмотря на полграфина вина, выпитого за завтраком, и трубку ржавого листа, выкуренную после. Вдруг подумалось, что в следующий раз из зеркала на нее взглянет кто-то другой – незнакомка, обрядившаяся в кожу Вазы, надевшая на себя ее лицо.
Эта незнакомка будет куда более умудренной, куда более сведущей в отвратительном устройстве мира.
Желает ли Ваза с ней познакомиться?
Возможно.
День уже был в самом разгаре. Опасаясь, что слишком хорошо запомнит женщину, с которой решила попрощаться, Ваза отвернулась от зеркала и стала собираться на прогулку.
– Значит, ты тот историк, который пережил Собачью цепь.
Старик за столом поднял глаза и нахмурился.
– Вообще-то не пережил.
– Прости…
Скиллара села напротив. Она чувствовала себя странно воздушно, словно жир был невесомым.
Нет, в последнее время она не толстела, но кости все равно уставали, зато сейчас пришло ощущение полноты, округлости, и отчего-то Скиллару переполнял сексуальный заряд, медленно томящаяся леность. Она достала трубку и посмотрела на малазанца.
– Долгая история, – произнес тот.
– Которую ты рассказываешь тому длинноволосому барду.
Историк хмыкнул."
"– И здесь подслушивают.
– Выговориться даже полезно. Узнав, что я была в Рараку, в лагере Ша'ик, он тоже решил меня обо всем расспросить.
Вот только я почти ничего не помню, поэтому смогла рассказать только про Геборика.
Дукер поднял голову, в глазах у него, испаряя грусть и тоску, вспыхнул огонек.
– Про Геборика?
Скиллара улыбнулась.
– Рыбак сказал, тебя это заинтересует.
– Да, конечно… – Помолчав, он поправился: – Наверное.
– Увы, он погиб. Но если захочешь, я расскажу обо всем, что с ним произошло. С той самой ночи, когда мы сбежали от Ша'ик.
