Перворожденные тенескаури, Дети мертвого семени, считались особенными – и чтобы подчеркнуть эту особенность, должны были есть своих же сородичей. Как быть с тем ужасным бременем, которое привело сюда саму Салинд?"
"– Иди к нему, жрица, – сказал торговец. – Мы знаем, где искать его в Черном Коралле. Я отведу. Вместе мы сможем потребовать у него помощи. Он же Провидомин – бывший член личной гвардии Тирана. Он обязан ответить! Ответить за все!
– Я уже пыталась…
– Я поддержу тебя, – не отставал торговец. – Я покажу Осененному Ночью, что мы хотим помириться и готовы обращаться с ним с должным почтением.
Остальные одобрительно закивали.
– Мы все поддержим тебя, – подытожил торговец. – Мы все пойдем с тобой, жрица. Войдем в прокля́тую таверну, где он играет с тем прокля́тым тисте анди, встанем перед ним и поставим ультиматум. Уж тогда-то он не сможет развернуться и уйти.
Но будет ли это справедливо? У Провидомина тоже есть раны; вам разве все равно? Посмотри на своих спутников, посмотри на себя – вы полны рвения, готовы кричать ему в лицо свои требования.
Но где же ваше сострадание?
Почему вы сами не можете себя защитить?
– Жрица!
– Хорошо. – Салинд поднялась и поплотнее запахнулась в шерстяную мантию. – Веди, торговец, раз знаешь, где его найти.
Мужчина возле стойки чихал так, что чудом не выплевывал зубы. Никто не пытался перекричать эти громовые раскаты, все молча пили. Капли келика блестели на губах, глаза с азартным блеском следили за происходящим на поле боя.
Спиннок Дюрав ждал, пока Провидомин сделает ход и каким-нибудь неожиданным финтом восстановит пошатнувшуюся оборону.
У соперника всегда в запасе была парочка сюрпризов, способных затормозить наступление Спиннока или вовсе даже сломить его. Не в этих ли мгновениях славы кроется суть состязания тактических гениев?
Приступ чихания, наконец, прекратился. Мужчина смачно высморкался, потом долго рассматривал черную слизь на пальцах. Перебрал келика, не иначе. Спиннок все чаще видел черные пятна на стенах, улицах и обочинах – по всему городу.
Привозной напиток раскупали даже охотнее, чем эль и вино. Естественно, находились те, кто подсел на эту дрянь; их можно было распознать по остекленелому взгляду, полуоткрытому рту и черному, как грязный червь, языку. Среди тисте анди таких пока не встречалось, но, вероятно, это лишь вопрос времени.
Он отпил вина из кубка. Пальцы, слава Матери, дрожать перестали. Всплеск силы Куральд Галейна, заставший его врасплох, прошел.
