Всякий историк, который для своей должности годится, понимает это.
Нет, писать смысла не было. Так малютка бессильно трясет кулачками, когда никто не откликается на его плач. История ничего не значит, потому что глупость человеческая бесконечна. Да, бывали и мгновения величия, славные дела, но надолго ли хватает их света? Малейшее дуновение, малейший вздох – и он гаснет. А остальное – это путь по костям и мусору до тех пор, пока все не истлеет.
– Ты сегодня какой-то задумчивый, – заметил Молоток и, крякнув, подлил эля в кружку Дукеру.
– Впрочем, едва ли удивительно, когда ты только что предал огню труд, на который потратил почти год, не говоря уже о папирусе не меньше, чем на высокий совет.
– Я расплачу́сь, – сказал Дукер.
– Не дури. – Целитель откинулся на спинку стула. – Я лишь заметил, что ты выглядишь задумчиво.
– Внешность бывает обманчива, Молоток. Думы меня больше не увлекают. Никакие и ни о чем.
– Прекрасно. Значит, мы родственные души.
Дукер продолжал смотреть на огонь и черных ворон, взмывающих вверх по трубе.
– С твоей стороны опрометчиво ни о чем не думать. Все-таки на вас охотятся убийцы.
– Убийцы, и что? – Молоток хмыкнул. – Мураш уже поговаривает о том, чтобы откопать десяток «руганей». Дымка вынюхивает, где у Гильдии база, а Хватка и Перл с советником Коллом пытаются разузнать, кто нас заказал. Еще неделя, и проблема перестанет быть таковой. Навсегда.
Дукер блекло усмехнулся.
– Не связывайтесь с малазанскими морпехами, даже с теми, что в отставке.
– Вот именно. Всем уже пора бы усвоить этот урок.
– Люди, Молоток, довольно тупы.
Целитель поморщился.
– Ну, не все.
– Согласен. Только перед Худом все равны: и тупые, и умные, и хитрецы, и простаки. Он всех встретит понимающей улыбкой.
– Да уж, неудивительно, что ты сжег свою книгу.
– Ага.
– Раз ты больше не пишешь исторических очерков, то чем займешься?
– Ничем.
– О, в этом я профессионал. И даже не спорь. Да, я иногда лечу кого-нибудь, но я не лекарь, а солдат.
Точнее, был когда-то, а теперь сижу, заплываю жиром, который вдобавок отравлен желчью цинизма. Я потерял всех друзей, Дукер, прямо как ты. А ради чего? Кабы я знал. Будь я трижды проклят, но не знаю, ради чего и зачем это все.
– И правда, родственные души, – сказал Дукер. – С другой стороны, Молоток, похоже, ты снова на войне. А противник, как водится, жесток и неумолим.
– Ты про Гильдию? Что ж, может, и так. Только это ненадолго. Отставка меня угнетает.
