– Никак?
– Ну, лишь отчасти. Я ведь странствую по Тьме, и порой меня заносит довольно далеко.
Несколько ударов сердца Спиннок смотрел на женщину.
– В последнее время все чаще.
– Да.
Верховная жрица поднялась и, поморщившись от боли, потерла поясницу.
– А помнишь, как легко было раньше, Спин? Наши юные тела были словно созданы для этого, желание рука об руку с красотой. Мы гарцевали, готовые наброситься друг на друга, будто хищные цветы. И нам казалось, что важнее нас в мире никого нет. Мы первые соблазнились желанием, а потом соблазнили остальных, многих и многих…
– Говори за себя, – сказал Спиннок и засмеялся, хотя в глубине души эти слова его тронули, разбередили старую, уже ничего не значащую рану.
Так он, по крайней мере, убеждал себя, когда, беспечно улыбаясь, подошел к кровати.
– Ты столь давно не выбиралась в Куральд Галейн, что ритуалы открытия врат утратили всякий смысл. Остались только плотские утехи.
Она посмотрела на него из-под полуприкрытых век.
– Да.
– Значит, она нас простила?
Жрица горько рассмеялась.
– Ты спрашиваешь так просто, словно речь об обиженном родственнике! Как ты можешь, Спин? Подобные вопросы следует задавать ближе к утру.
– Видимо, с возрастом я стал нетерпелив.
– И это после мучений, которым ты меня подверг? У тебя выдержки, как у лишайника.
– Смею надеяться, что я хотя бы привлекательнее, чем лишайник.
Она села на край кровати, опустила голые ступни на каменный пол и зашипела от холода.
– Где моя одежда?
– Сгорела дотла в огне твоего желания.
– Она вон там… Принеси, будь добр.
– И кто из нас еще нетерпелив? – проворчал Спиннок, но одежду принес.
– Видения становятся все… расплывчатее.
Он кивнул, протягивая жрице ее облачение.
Она поднялась, повернулась, продела руки в рукава и прижалась спиной к Дюраву.
– Благодарю, что снизошел до моих… потребностей.
– Ритуал есть ритуал, – ответил Спиннок, поглаживая женщину по коротко остриженным волосам чернее ночи. – Да и стал бы я отказывать тебе в такой просьбе?"
"– Жрецы меня утомили.
Они столь меланхоличны, что вынуждены приводить себя в чувство разными отвратительными травами. В последнее время нам приходится все чаще брать дело в свои руки, а они просто лежат – вялые, словно гнилые бананы.
Спиннок, рассмеявшись, пошел за своей одеждой.
– Да, бананы – самый удивительный плод, что нам довелось вкусить в этом новом мире. Бананы и келик. Однако картина, которую ты описываешь, отбивает всякий аппетит.
