— Это ведь ты звонил мне? Голос подвергался изменению, но теперь-то я знаю, что Посредником был ты!
— Конечно, звонил я. И передал тебе приказ, а ты его нарушила.
— Я?! Вот это поворот. Может, мы говорим о разных вещах?
— В тот вечер я спас тебя от провала. А потом неимоверными усилиями спасал тебя от гнева начальства. Ты хоть знаешь, чего мне это стоило?
— Я знаю одно — меня подставили, и я вляпалась. А приказ я получила от тебя! Как ты это объяснишь?!
— Успокойся, Светлая. Давай во всем разберемся. Ты для меня… Ну, ты понимаешь.
И тогда я испытывал те же чувства. Я не мог желать тебе беды.
— Оставим чувства в покое. Поговорим о фактах, господин Коршунов. Кстати, не знаю твоего звания.
— Подполковник.
— А когда только начал со мной работать?
— Был старлеем.
— Неплохо выслужился на мне.
— Светлая, при чем тут мои звания?
— Хочу понять, сколько над тобой было начальников. Наверное, с десяток. И ты был лишь передаточным звеном. Посредником.
— Мое мнение учитывали. Я всегда отстаивал твои интересы.
И в тот вечер тоже."
"— Что в тот вечер? Ты про постель в «Усадьбе»? Ну да, прикрыл женщину собственной грудью. По-геройски, даже бронежилетом не воспользовался.
— Светлая, давай обсудим все спокойно.
— Ответь на простой вопрос. Я хотела задать тебе его все эти дни. — Я поймала взгляд Коршунова и спросила: — Когда ты мне звонил, ты знал о другом приказе?
— Каком еще другом? Был только один приказ.
— Неправда!
— О чем ты?
— О киллере-дублере!
— Что?!
На его лице смешались испуг и удивление.
Я не знала, что думать. Или в Коршунове пропадает хороший актер, или он, действительно, впервые слышит о дублере.
— В Назарова стреляла не я. — Слова были сказаны спокойно. Мои распахнутые глаза ловили его реакцию.
Та метаморфоза, которая произошла с лицом Кирилла, была не под силу даже великому актеру.
29
Второй день, Калининград, 17-00
От оживленной улицы маленький дворик отделял забор из железных прутьев, высокие деревья и заросли кустов, похожих на огромные веники.
Кусты никогда не стригли. Иначе бы у кашицы блевотины, в которую чуть не угодил ботинок Станкевича при входе во двор, появилось множество близняшек на тротуаре за забором. Агент понаблюдал, как санитары выгрузили из фургона черный пластиковый мешок, тяжелый и бесформенный, и перенесли его в двухэтажное здание с табличкой «Городской морг».
Когда старший из санитаров вернулся к фургону, Станкевич напустил важный вид и подошел к нему.
