Я удалилась через балкон, терзаясь догадками: возникла непредвиденная опасность или Кирилл хотел скрыть содержание разговора. От меня он требует полной искренности, а сам…
Кислотный ручеек подозрительности червоточиной пробивался сквозь сердце. Я некоторое время сидела перед зеркалом, перебирая красивые средства для макияжа. Приобрела их неделю назад не для себя, а ради него. А он заглядывался на девиц на пляже, утром делал глазки девушке на рецепции, а сейчас выпроводил меня для тайного разговора. С кем? Или я мучаю себя понапрасну?
Я прокралась к балконной двери его номера.
Услышанное меня потрясло.
22
Второй день, Калининград, 09-25
Кирилл пришел в мой номер минут через десять. Я успела вбежать первой, плюхнуться перед зеркалом и схватиться за тюбик с тушью. Он подбросил на ладони ключ с логотипом «Ауди».
— Нам подогнали машину. Начальство не одобряет использование частных водил.
— Да? — выдавила я.
— Они прочли мой доклад.
Мы оба покосились на смартфон, пристегнутый к его брюкам.
Как же я забыла, что Посредник обожает зашифрованные электронные сообщения.
— Ты докладываешь о каждом нашем телодвижении? — мой взгляд перекочевал на кровать. Она явно сдвинулась за предыдущую ночь.
— Время, проведенное в номере, проходит по разряду анализ.
— В смысле? Мы друг у друга берем анализы? — подначила я супруга.
— Мы думаем головой.
— Головой, значит. И где же она находится? — я медленно опустила взгляд и уперлась в точку на его фигуре где-то посередине между носом и носками.
Кирилл фыркнул, крутанулся на пятке и потряс бумажным пакетом, заставляя мой взгляд подняться выше.
— Еще мне передали пакет из прокуратуры.
— И все? — невольно вырвалось у меня.
— Что все?
— Все, о чем ты хочешь сказать? — прямо спросила я. Мне не давал покоя подслушанный разговор.
— Здесь то, о чем ты просила. — Невозмутимый Коршунов положил передо мной пакет. — Фотографии и приметы пропавших девушек. Тех самых…
Он промолчал! Он скрывает от меня самое главное!
Кирилл не дождался моей реакции и сам вынул из пакета черно-белые фотокарточки с надломленными уголками.
— Девушек всего двое, и то… Да что с тобой? Это же по твоей просьбе.
— Да-да, конечно. — Я ухватилась за снимки.
Коршунов скептически наблюдал, как просыпается мое внимание.
— Как я уже говорил, за те три недели, что Назаров отдыхал в санатории, ни одного заявления о пропаже девушки не поступало. Если взять период плюс-минус три месяца, то было шесть заявлений.
