Мне еще резало слух. Какая же она тетя? Девчонке лет восемнадцать, — неуверенно вспоминал фотограф.
— Эти снимки мы тоже заберем, — категорично заявил Коршунов. — Можете сбросить их на мой смартфон?
Влад посмотрел на отца и кивнул. Еще одна купюра перекочевала в карман фотографа. Ремесленник от искусства уже понял правила игры и не стал задавать лишних вопросов. Однако вопросы имелись у меня. Я только открыла рот, чтобы поделиться предположениями, как меня остановил Коршунов.
— Нам пора. Засиделись.
По твердому взгляду я поняла, что нарушить границу секретности мне не позволят.
16
Первый день, Калининград, 17-00
«Что я имею? Длинноволосая блондинка по имени Ева. Обслуживала клиента в гостинице «Дона», — рассуждал вечный агент противоборствующих спецслужб Андрей Станкевич. — Эх, в былые времена по этим данным я бы вмиг девчонку вычислил. Визит в местный РОВД — и у тебя выход на сутенера. А может, сразу и координаты проститутки подскажут»."
"Но соваться с липовым удостоверением к бывшим коллегам рискованно.
Есть другие способы. Для профессионала, каким, несомненно, считал себя Андрей Станкевич, вычислить проститутку, работавшую в конкретном отеле, рутинное дело. И хотя в последние годы сомнительная профессия превратилась в массовую, далеко не каждую шалаву пускали в приличный отель, да и сутенеры соблюдали договоренности о разделе территории. Была лишь одна загвоздка — время. Семь лет притворного стона под бесконечной чередой голых задниц не каждая выдержит. За этот срок с девчонкой могло случиться что угодно.
На подходе к «Доне» Станкевич купил яркую газету для автолюбителей. Как и ожидал, на последних страницах наряду с банальной информацией о круглосуточных саунах он нашел рекламные блоки с полуобнаженными красотками в зазывающих позах. Креативное творчество продавцов любовных утех развивалось. Пятидесятитрехлетний Станкевич почувствовал легкое возбуждение, просматривая картинки под заголовками: «Империя страсти», «Любой каприз за ваши деньги», «Отдых налево», «Вход в любую норку».
В холле отеля у стойки администратора Станкевич задержался. Он ловко изобразил смущение, подобающее добропорядочному семьянину в командировке.
— Простите меня. Я хотел бы провести приятный вечер, но боюсь ошибиться с выбором. Ну, вы понимаете…
Он выложил рекламный разворот на стойку. Только агент с психологической подготовкой мог заметить, как легкая брезгливость на лице некрасивой администраторши маскируется под дежурную улыбку.
