Кто она? За что ее убили? Кто это сделал?
Я вспомнила себя в двадцать лет. Любимый муж, очаровательный ребенок и вера, что все хорошее только начинается. Я была самой счастливой на свете, а спустя год не хотела жить. Моя жизнь рассыпалась в прах в одночасье. Приблизительно как у той девушки в «Закопанном роботе». Я выкарабкалась, а ей не оставили шанса. Неужели убийца остался безнаказанным?
— Кирилл, ты показал мне материалы дела о замурованной девушке в том состоянии, как они были в начале расследования?
— Да.
Мы идем по стопам Назарова. Что видел он, видим и мы.
— Что добавилось с тех пор? Почему так и не установили личность погибшей?
— Следователь делал запросы. Общий список пропавших девушек имеется. Но он достаточно обширен и в то же время неполон.
— Как это может быть?
— Разброс в возрасте убитой: восемнадцать — двадцать лет. В эти годы девчонка может поругаться с родителями и уехать из дома. А страна тогда была огромной, границы с Литвой не было, сюда на курорт приезжали со всего Союза.
Представь, приехал парень с подружкой из Москвы или Смоленска, поссорился, дал волю рукам, и девушка погибла. Он прячет труп и о пропаже не заявляет. Для знакомых сочиняет историю, что девушка ушла от него, а отдыхали они вообще дикарями в Крыму. Да и год, когда совершено преступление, установлен приблизительно. Может, чуть раньше или позже. Получается, что для полной картины надо запросить данные о пропавших девушках, по крайней мере, с европейской части страны за два года. И с каждым случаем разобраться.
— Разве не этим должны заниматься следователи?
— Ох, Светлая! Если бы каждый делал то, что должен, да еще на совесть. Тогда не было бы предателей, и пропавшими досье мы бы сейчас не занимались. А лежали здесь на пляже и…
— Ну, хорошо. А если сузить круг? — не унималась я. — Нам нужен только тот период, когда здесь отдыхал Назаров. Всего недели три, не больше. Это раз! Джинсы «Монтана» — это два!
— В те годы многие их носили. Писк моды.
— Это был дефицит.
Дорогущий. Я, например, даже мечтать о них не могла.
— Не сравнивай свой интернат с курортным городом.
Мы остановились, пропуская трех веселых девушек, бегущих в море. В пупке у каждой блестела золотая безделушка. Одна из девушек стрельнула глазками в моего благоверного. Я впервые за много лет почувствовала укол ревности, заметив, как дрогнули в ответной улыбке губы Кирилла, и не знала, огорчаться или радоваться тому, что я перестала быть бездушной машиной.
