Ну не было таких прецедентов, ты пойми! Не было! Я могу только догадываться, что первым делом в иске к клинике чувак потребует раскрыть данные матери и ребенка, а потом нагрянет с иском и к вам. Ну, или вы по-хорошему все решите.
– Погоди-погоди! То есть он даже не знает, кто мы?!
– Алё, Эль! Это медицинская тайна вообще-то. Я могу вас состыковать только по обоюдному согласию.
– Ну, тогда все просто. Моего согласия ты не получишь, – замечаю я, взволнованно облизав губы.
– В принципе я об этом догадывался.
Но не спросить не мог.
– Я слышу осуждение в твоем голосе? К чему бы это? – брызжу ядом."
"– Сам не знаю. Допускаю, что дело в мужской солидарности. Донор… Он… Ладно, я не имею права рассказывать, но у него тоже сложная ситуация. И тот материал был важен.
– Ты же не хочешь сказать, что он больше не может иметь детей, или что-то такое?
– А что, есть шанс тебя разжалобить слезливой историей?
– Нет. Вряд ли. На жалость у меня не осталось сил. Впрочем, как и на злость. Иначе ты бы первый выхватил.
– Эль…
– Засудила бы твою контору поганую, да так, чтобы от нее ни черта не осталось. Благодари бога, что я не хочу поднимать шумиху вокруг Мишки, – всхлипываю я, не справляясь с эмоциями.
– Не ты, так ваш невольный донор поднимет, – устало замечает Пятс. – Ты об этом не думала?
Колени подкашиваются. Я без сил падаю на кровать. Зубы клацают. Из глотки рвется жалкий скулеж. Почему так? Все одно к одному… Перед глазами отчетливо проступает картинка того, во что, вполне вероятно, и очень скоро, превратится наша жизнь с сыном.
И мне заранее ее не хочется жить.
– Есть шанс этого как-то не допустить?
– Попробуй с ним поговорить. Объясниться. По-человечески. Он нормальный му…
– Тщ! – шиплю я. – Я ничего не хочу знать об этом типе.
Матиас берет паузу на обдумывание и спустя несколько долгих секунд уточняет:
– Тогда я говорю, что вы отказываетесь?
– Нет. Погоди… – отнимаю телефон от уха и, прижав динамик к ходуном ходящей груди, делаю несколько жадных вдохов.
В ушах долбит: боже мой, боже мой, боже мой. Я понятия не имею, как выкрутиться из этой ситуации меньшей кровью. И как будет лучше. Знаю только, что ради Мишки я готова пойти на все! Отдышавшись, бросаюсь в омут с головой: – Ты можешь дать мне его контакт.
– Телефон? Давай так, я узнаю, и если он окнет – сброшу тебе.
О, нет! Я не хочу слышать его, не хочу видеть. Не хочу, чтобы этот персонаж становился еще реальнее в нашей жизни.
