– Мама, а когда мы будем задувать толт?!"
"Ловлю маленький ураган. Подхватываю на руки и с наслаждением зарываюсь носом в темненькие волосики. Темненькие… А у меня и Юры волосы русые. У меня самые обычные, с легким отливом в рыжину. У мужа – благородного пепельного оттенка. Ловлю себя на этой мысли и сильней сжимаю в руках сынишку. Мишка забавно пыхтит.
– Задувают не торт, а свечи.
– Все лавно. Когда? Давай сицас?
Мишка обожает задувать свечи. Прямо какой-то пунктик у него по этому поводу. Чей бы день рождения мы не праздновали – свечи задувает он.
А если нет – жди истерику. Зная об этой его особенности, наши друзья выкручиваются таким образом: договариваются с Мишкой, что первым все-таки свечи будет задувать именинник, а потом зажигают их же по второму кругу, но уже специально для нашего медвежонка.
Смотрю в темные раскосые глазки и чувствую, как на меня накатывает такая чудовищная вина перед ним, что я задыхаюсь. Хотя в чем я виновата, если так разобраться?
– Давай сейчас, – киваю.
– Ты возьми вот эту тарелочку, а я возьму торт. Донесешь? Не рассыплешь?
– Нет.
Достаю торт. Вставляю свечи. Тройка соседствует с пятеркой. Юре тридцать пять. Он самый молодой кандидат медицинских наук у нас в отделении. Я им страшно горжусь. И люблю его страшно.
– Ну что, пойдем? – осторожно подхватываю поднос.
– Угу.
– Споем папе песенку?
Мишка так активно трясет головешкой, что несколько лепестков капусты ляпают на пол.
– Ой!
– Ничего, я потом уберу.
С тортом наперевес вплываем в гостиную.
– Хэппи бёздей ту ю. Хэппи бёздей ту ю.
Мама со свекровью вскакивают из-за стола и, перекидываясь шуточками с гостями, начинают освобождать место под торт. Отовсюду слышится:
– Ну, Мишка – как всегда…
Дети друзей оживляются в предвкушении вкусняшки. Шумно, но даже сквозь этот гомон можно разобрать проникающие в открытое окно крики чаек.
– Детям торт, а мы, пожалуй, еще по одной вдарим.
– Сиди уж, старый пень.
– Да ладно, мам, – вступаюсь за отца.
– Вот-вот. Мы еще с Борисовичем не выпили за нашего Юрчика.
Судя по амбре, исходящему от моего папки, Борисыч единственный, с кем тот сегодня еще не пил. Губы невольно растягиваются в улыбку. Все так привычно, знакомо до боли. Как всегда. Ничего не случилось, да. Просто ошибка. Юра тоже уже, наверное, остыл. Сквозь марево, поднимающееся от зажжённых свечей, ловлю взгляд мужа, а тот осушает махом стопку, вытирает рот рукавом и подливает себе еще.
