– Тебе еще не пришли результаты?
– Нет. С тех пор, как ты об этом спрашивала пять минут назад, ничего не поменялось.
Ирония – это, наверное, хорошо? Глядя в пол, бурчу:
– Я просто волнуюсь.
– Я тоже. Не видела мои ключи?
Восемь лет одно и то же! Закатываю глаза, сгребаю с полочки брелок сигналки и вкладываю в ладонь мужа.
– Вот. Кстати, я думала заехать на работу сразу после утренника.
– В смысле? Ко мне, что ли? – По традиции увязываюсь за мужем, чтобы проводить его до машины. Конечно, специально я для этого не вставала бы, но будучи жаворонком, почему нет? Мне в удовольствие эти минуты наедине.
Зябко ежась, запахиваю на груди старую шерстяную кофту. Сырость до костей пробирает. А с моря дует так, что бедных чаек сносит боковым ветром. Зябко."
"– Ну да. Мне же надо написать заявление о выходе из декрета. Или как это называется?
– Там ничего не надо писать. Достаточно уведомления.
– Тогда считай, я тебя уведомила.
– Может, еще посидишь?
– Зачем? Мишка уже полгода ходит в садик.
– И только месяц – на весь день.
– Ну и что?
– Да ничего. Впереди лето. Зачем ему томиться в саду?
– Исходя из такой логики, зачем мы его вообще туда отдали?
– Ладно, чего заводишься?
– Я не завожусь, Юр. Просто не могу отделаться от мысли, что ты всеми силами пытаешься отсрочить мое возвращение.
– Так я этого и не скрываю.
– Офигеть! – округляю глаза.
– Говорю как есть, Эль. Сейчас у нас все отлажено. Ставки поделены, операционные бригады сложились. Ты выйдешь, и все пойдет по одному месту.
А потом начнется – то больничный, то утренник, – подкалывает, – то еще что-нибудь. Знаю я вас, вчерашних декретчиц.
– В тебе сейчас говорит жуткий сексист.
– Во мне сейчас говорит руководитель с большим опытом работы. – Юра наспех меня целует и скрывается за тонированными стеклами своего внедорожника. Вот и поговорили. Нет, конечно, с одной стороны, я рада, что мой муж не юлит и прямо заявляет о том, что его смущает. С другой – мне немного ревниво осознавать, что пока я сидела с Мишкой, у Юры сложилась какая-то своя, отдельная от меня жизнь.
Что рядом с ним в операционной стояла другая женщина. Что он хвалил ее, или подшучивал, чтобы подбодрить, как только он умеет, в особенно напряженные моменты. Оказывается, профессиональная ревность – страшная вещь. Страшная и иррациональная. Безусловно, я рада, что вокруг моего мужа собралась команда профессионалов, но, ч-черт, как же непросто осознавать, что я сама не имею к ней отношения.
