– Знал и молчал? Какого хрена? Ты чего добивался? Хотел у меня сына забрать? Да?!
– Не пори чушь, – рявкает Бутенко в ответ.
– Жора…
У меня идет кругом голова. Я вцепляюсь в рукав пиджака мужа, и он тут же подхватывает меня на руки.
– Почему ты молчал?
Я знаю, что обвинения Валова – полная чушь. Георгий никогда не настраивал Мишку против Юры. Совершенно оглушенная, я обхватываю его колючие к вечеру щеки:
– Почему ты молчал?!
– Потому что ты попросила, – шепчет он только мне, вжавшись лбом в мою щеку. – Не хотел тебя волновать.
– Попросила?! Жорка! Ты ради моего спокойствия отказался от сына?
– Почему это отказался? Я все это время был рядом.
Смотрю в его глаза и не верю, что он реальный… Слезы катятся по щекам. И я понимаю, что в этот момент моя любовь к этому невероятному мужчине достигает каких-то совершенно критических отметок. Где мой баллон с кислородом? На такой высоте совершенно нечем дышать.
– Юр, я тебе не враг. И я не собираюсь оспаривать твоего права. Выдохни.
Он говорит еще что-то, а Валов отвечает.
Но мне впервые, пожалуй, на это плевать. Прерывая их судьбоносный разговор, я настойчиво тяну Бутенко за шею, привстаю на цыпочки и со всей нежностью, что во мне есть, его целую.
Потому что он кислород. Он мой кислород. Я без него задохнусь.
И я не знаю, в какой момент мы остаемся одни с Жоркой посреди тротуара. Но я четко помню, что почувствовала, когда поняла, что…
– Ты болен! Ты болен?! – повторяю, сжимаясь внутри от какого-то незнакомого прежде животного ужаса. – У тебя рак, да?!
– Нет.
Уже нет, Эля. У меня все в порядке.
– Точно, любимый? – сиплю, утопая в его искрящихся от эмоций глазах. – Ты уверен?
– Как никогда. Пойдем к дочке? – обнимает меня опять, трется о висок носом. А у меня горло перехватывает, как тут хоть слово выдавить? Я переплетаю наши пальцы, целую Жоркину руку, несмотря на его отчаянные попытки этого не допустить, и начинаю пятиться к нашему столику. Вот тут меня и озаряет:
– Господи, так Мишка и впрямь япончик! – задыхаясь от хохота, резюмирую я и вдруг вспоминаю, что: – Мне ведь как-то нагадали, что моего мужа будут звать Георгий, а я, глупая, думала что это Юрий на церковном.
– Ну, что сказать? Даже лучшие из нас ошибаются, - ухмыляется Бутенко, беря меня за руку. – Главное, что в конечном счете ты все осознала.
– Осознала? – теряюсь я.
– Ага. Поняла кого любишь.
В текущей ситуации Жорка на зависть хорошо держится. Со стороны глянешь, так кажется, все ему нипочем. Но я-то знаю, что это не так.
