Потом, застегиваясь, она спросила, любит ли он ее. Как будто это не было очевидно."
"Деверь по-прежнему спал в машине. Они его разбудили. Поскольку Тереза – так ее звали – настаивала, чтобы Филипп сел с ней сзади, он мог догадаться о том, что произошло, но промолчал. Позже, когда они въезжали в Бон, она заснула. Филипп слишком громко щелкнул замком, открывая ее сумочку, деверь притормозил и произнес еле слышно: «Вы моложе и сильнее меня, но подумайте хорошенько, я буду защищаться, и все это может очень глупо закончиться».
Филипп закрыл сумку и вышел из машины. Тереза не проснулась.
У него оставалось чуть больше десяти франков, чемодан и ощутимый недосып.
Он пересек пустынный Бон и нашел вокзал, ориентируясь на звук поездов. Поспал в зале ожидания, голова гудела; около восьми утра он побрился в туалете, выпил кофе и купил пачку сигарет. Потом подумал, что «экономика должна быть экономной», и вернул сигареты.
Около полудня он сел на автобус, идущий в Шалон-сюр-Сон. Деньги кончились, но было бы чертовски обидно, если на автомагистрали номер 6 ему не попалась бы какая-нибудь дура.
Так и вышло, и даже еще хуже. Остаток дня он протаскался по авеню Пари и по улице Ситадель, так никого и не встретив, даже на бистро у него не было ни гроша. Ему вовсе не по душе было затевать профессиональную кражу с потасовками и увечьями. Поскольку в запасе еще было время – он дал себе крайний срок: полночь, – он решил избегать водителей грузовиков и всех остальных лохов мужского пола, потому что, надеясь поживиться чужим бумажником, начинаешь корчить из себя эдакого славного малого, студента-медика, а кончаешь на скамье подсудимых.
К тому же очень просто и даже желательно, если припрет, привести в чувство возмущенную женщину полновесной оплеухой, а вот с мужчиной так легко не отделаться, тут уже пахнет настоящим мордобоем. А если он к тому же превосходит вас в весовой категории, то тогда придется, как говорится, дать ему по яйцам. Голова – вещь хрупкая, да и все остальное тоже.
И не стоит ради содержимого бумажника рисковать содержимым черепа.
Будь это утро, к тому же не субботнее, он зашел бы в любую социальную квартиру, нашел бы замученную жизнью, недооцененную домохозяйку, приверженку де Голля, – дети в школе, муж на службе. Он начал бы с интервью для газеты «Лионский прогресс», а закончил бы в супружеской постели, она бы потом объяснила мужу, что потеряла кошелек в магазине «Юнипри».
