Прежде чем уйти, он обернулся, сделал неопределенный жест в сторону моего стола и спросил, не осталось ли у меня какого-то важного дела. Я собиралась править верстку брошюры по индустриальной тематике, но она могла подождать, поскольку в голову мне пришла здравая мысль, что случается нечасто, и я не упустила свой шанс и произнесла:
– Осталось получить деньги.
Я имела в виду тринадцатую зарплату, нам ее выдают в два приема – половину в декабре, половину в июле. Те, кто сейчас в отпуске, получили свои премиальные вместе с деньгами за июнь, остальные получают накануне 14 июля.
Обычно, как и жалованье в конце месяца, конверты разносит по кабинетам главный бухгалтер и вручает каждому лично. До меня он добирается, когда остается меньше получаса до конца рабочего дня. Сначала он идет в редакцию, где вызывает настоящую бурю восторга, но я пока не слышала, чтобы редакторши с воплями радости кидались на беднягу.
Шеф застыл, держась за ручку двери. Он заявил, что уже едет домой и думал забрать меня с собой.
Он сам вручит мне мой конверт, что, кстати, даст ему возможность добавить туда еще некоторую сумму, скажем триста франков, если меня устроит.
В его взгляде читалось облегчение, ну и я, само собой, была довольна, правда, у него оно тут же исчезло – просто-напросто я помогла ему найти выход из затруднительного положения.
– Собирайтесь, Дани. Жду вас внизу через пять минут. Машина у входа.
Он вышел, закрыв за собою дверь. Но почти тотчас снова открыл ее.
Я в этот момент ставила на место игрушку, которую он передвинул, нарушив их ровный ряд на моем столе. Слоник на шарнирах, ярко-розовый, как леденец. Он заметил, как старательно я возвращаю его в строй, и сказал: «Прошу прощения». Он рассчитывает, что я не буду обсуждать с коллегами свою «надомную» работу. Я поняла, что поскольку он чувствует себя немного виноватым, то не хочет, чтобы в агентстве узнали о его оплошности. Он собирался сказать что-то другое, наверное, объяснить мне, что сознает свою вину, но в результате посмотрел на розового слоника и ушел уже окончательно.
Минуту я сидела, задаваясь вопросом: а что случится, если я не успею напечатать эти пятьдесят страниц до его отъезда? Да нет, мне хватит времени, пусть придется поработать ночью, меня беспокоило другое. Мои глаза могут не выдержать такого напряжения. Они становятся красными, слезятся, мелькают какие-то точки, иногда мне так больно, что я почти ничего не вижу.
